— Всё. Подождите здесь, Евгений Александрович. Сдам чемоданы в багажное отделение, потом извозчика найму, — сказал Жиган, отдуваясь.

До посольства Швейцарии вроде и ехать недалеко, километров семь, но поездка по пыльным улочкам мимо стен старого города растянулась больше чем на час. Очень плотное движение — попали в пару «пробок». И всё это в удушающей смеси пыли, специй и уличного варева. Пешком бы быстрее дошел. Когда мы, наконец, въехали в зелёную сень иностранного сеттльмента, это казалось почти Европой: асфальт, побеленные фасады, даже парковые скамейки. Консульство разместилось в двухэтажном особняке с гербом над дверью и скучающим охранником, больше похожим на старого лакея, чем на кого-либо грозного.

Секретарь, услыхав мою фамилию, закивал и тут же скрылся. Через две минуты меня пригласили в кабинет. Консул, герр Юрген Зольбер, был невысок, в очках, с глазами, полными какой-то старомодной галантности. Главное, что обо мне он был наслышан.

— Герр фюрст! Как я рад видеть знаменитого врача! Чай? Кофе? Сейчас же прикажу подать!

— Здравствуйте, герр Зольбер. Кофе, если можно. Со сливками. Я, собственно, только что приехал из Мукдена…

— Да-да, мы в курсе. Вы прославились не только как хирург, но и… — он улыбнулся. — … как изобретатель подводных лодок, покоритель неба… Потрясающе!

— Вы мне льстите.

Консул, конечно, профессионал, ничем не показывает, что ему интересно, зачем я сюда приперся. Уж не дрянного кофе выпить.

— Но швейцарцев интересует, когда вы вернетесь в Базель, герр фюрст. Поверьте, желающих лечиться у вас много. Даже мой тесть подумывает удалить желчный пузырь в «Русской больнице».

— Очень скоро, герр Зольбер. Ваш тесть может обратиться прямо ко мне, я устрою всё по высшему классу. Собственно, сейчас я занимаюсь организацией выезда в Швейцарию.

— Наверное, лучше через Гонконг, морем. Не мне вам рассказывать, что железная дорога в Сибири почти недоступна.

— Сам думаю об этом пути. Но есть небольшое препятствие. Моя жена попала к японцам. Она ранена и, по моим сведениям, находится в госпитале недалеко от Шанхая. Я хотел бы получить поддержку властей Швейцарской конфедерации в ее поисках и эвакуации.

— Но фрау фюрстин…

— Подданная императора России. Но вместе с тем она — супруга почетного гражданина Базеля и почетного профессора почти всех швейцарских университетов. О вашем участии в ее освобождении я молчать не буду. Уверен, господин Форрер, которого я хорошо знаю, по достоинству оценит вашу помощь.

Он слушал внимательно. В нужный момент прищурился, в нужный момент поднёс чашку ко рту. Ну, давай. Смотришь, и переберешься послом в более престижную страну. Твоего начальника я и вправду знаю очень хорошо.

— Разумеется, герр фюрст. Мы осведомлены о вашем почётном статусе. В Базеле вы почти легенда. Думаю, в этом случае можно и слегка… растянуть толкование полномочий.

Даже секретаря звать не стал. Взял чистый бланк, подписал его твёрдой рукой, поставил сначала круглую печать, затем овальную — с гербом. Документ гласил, что госпожа Агнесс Баталофф, швейцарская гражданка, нуждается в неотложной медицинской помощи и является объектом особой заботы Конфедерации. Прилагалась просьба о содействии со стороны любых представителей власти, включая иностранные. Красиво изобразил.

— Вот, — сказал он, вкладывая лист в кожаный бювар. — Думаю, эта бумага откроет вам больше дверей, чем я мог бы лично.

— Искренне благодарю, герр Зольбер.

Коль скоро тут иностранный сеттльмент, так стоит перекусить чем-то европейским. Получить пищевое отравление уличной едой — дело простое и быстрое, а у меня есть другие заботы. Зашел в кафе для европейцев, взял котлетку с гарниром, перекусил на скорую руку.