— С удовольствием, — ответил он. — По правде, устал.

Мы сидели у меня в кабинете и пили чай из трофейных чашек, закусывая китайскими печеньками. А что сделаешь — чем богаты, тем и рады. Николая не смущали ни спартанская обстановка, ни крохотные размеры помещения.

— Я хочу вам предложить вернуться в Петербург. Николай Васильевич просит об отставке по состоянию здоровья. Пост министра будет вашим.

— Благодарю, Николай Александрович. Исключительно в интересах дела вынужден отказаться. Моего административного таланта не хватит, чтобы возглавить такое большое ведомство. Согласившись, я вас подведу. Я и с одной больницей еле справляюсь.

— Мне докладывали, что справляетесь хорошо.

— Это мой потолок. В министерстве есть люди, которые справятся с этой задачей гораздо лучше.

— Вы о господине Семашко говорите? — улыбнулся император.

— Да. Николай Васильевич с самого начала его службы отметил выдающиеся способности организатора здравоохранения. Еще будучи простым помощником, он в одиночку разработал программу, равных которым я не видел.

— Интересно. И что же помешало воплотить ее в жизнь? Дайте, я угадаю. Она очень дорогая?

— Денег всегда не хватает.

— Скажите, Евгений Александрович, а что вы думаете об этой войне? — не меняя интонации, спросил царь. — Каким вы видите ее итог?

— Мы должны уйти. Торговать, влиять — да. Но не удерживать. Слишком чужая это земля.

— Благодарю за честность, — поднимаясь, сказал Николай.

— Другого и не замышлял, — поклонился я.

— Проводите меня, — велел император и пошел к двери.

Я стоял посреди двора. Церемония окончена. Визит завершился. Машины выезжали одна за другой. Ко мне подошел Боткин.

— Еще раз примите мои поздравления, Евгений Александрович.

Блин, а орден я так и не снял. Хорошо же я, наверное, смотрюсь с этой красной лентой посередине госпитального двора.

— И вам спасибо. Это ведь ваши ходатайства?

— Самое малое, что я мог сделать.

— Евгений Сергеевич, обращаюсь к вам как к официальному представителю Российского общества Красного Креста.

— Да?

— В связи с личными обстоятельствами, связанными с эвакуацией члена семьи, состоящего в штате Красного Креста, прошу принять мою отставку с поста главного врача госпиталя. Обязанности до подтверждения возлагаю на доктора Александра Васильевича Михеева. Письменное заявление у меня в кабинете.

— Понимаю. Я оформлю всё, как должно.

Мы пожали руки. И я наконец выдохнул.

Глава 19

На театрѣ войны

На югѣ было блестящее дѣло отряда генерала Мищенко въ тылу японцѣ. Есть плѣнные. Они подтверждаютъ слухъ о напаиваніи солдатъ передъ боемъ. Японцы укрѣпляютъ позицію въ 15 верстахъ отъ Мукдена. Началась сильная жара, доходящая до 55 градусовъ Ц. Раненые наши офицеры и солдаты не хотятъ оставлять строя. Духъ войскъ особенно приподнятъ извѣстіемъ объ отбитіи штурма позицій при Мукдене.

РИМЪ,1-го (14-го) іюля. Газета «La Tribuna» сообщаетъ, что вчера русскій посолъ князь Урусовъ подписалъ контрактъ о поставкѣ 100 000 панцирей Бенедетти для нуждъ русской арміи. Панцири защищаютъ отъ ружейныхъ пуль. Цѣна на каждый панцирь опредѣлена въ 15 ₽ Срокъ поставки — 2-го августа непосредственно на театръ военныхъ дѣйствій.

Меньше всех обрадовался моему отъезду новоиспеченный главный врач. Пусть и с приставкой «и. д.», но все понимали — это ненадолго, пока Боткин не подпишет бумаги у Ивана Петровича Балашова, главного уполномоченного Красного Креста. Всю прелесть этой работы я дал почувствовать Александру Васильевичу с самого начала, и он прекрасно понимал, что радости в этом намного меньше, чем горечи и разочарования.