Четвёртый корпус. Боярин князь Никита Семёнович Урусов, окольничий Даниил Афанасьевич Борятинский и думный дворянин Иван Петрович Лихарёв.

Пятый корпус. Боярин князь Иван Андреевич Хованский с войсками Новгорода и Пскова.

Шестой корпус. Князь Яков Семёнович Борятинский и князь Каспулат Муцалович Черкасский с черкасами и калмыками.

Седьмой корпус. Гетман Иван Самойлович и запорожский кошевой Иван Серко. (Славный казак недолго побыл в корпусных командирах. Умер 1 августа 1680 года).

Главнокомандующий над всеми военными силами Московского царства назначался боярин князь Михаил Алегукович Черкасский, а в товарищах у него боярин Борис Петрович Шереметев и окольничий князь Фёдор Юрьевич Борятинский.

Походная церковь во имя Сергия Радонежского.

Переустройство военной силы государства — деяние воистину царское. Фёдор Алексеевич с дотошностью сам просматривал списки, выискивая негодных к службе. Старых, немодных, увечных — уволили. В конце оставили одних дворян, не дворян записали в пехоту.

Любовь к порядку у великого государя была природной, от батюшки Алексея Михайловича. Вот и у царевича тоже в раннем детстве каждая игрушка знала своё место.

Хороший дворник метёт чисто, хороший царь в царстве прибирается. Фёдор Алексеевич начал с дворца. Указал всем чинам вернуть казне долги и деньги за поручательство, а Дементию Миничу Башмакову, судье Печатного приказа, велено было составить ведомость всех дворянских долгов. За неуплату грозила немедленная конфискация животов — имений, имущества.

Общий приход казны в прошлом 1679 году был немалым — 1 220 367 рублей, но шестьдесят два процента из этой суммы ушло на армию.

Милославские пыхали злобой — возвращать надо было много, а Никита Иванович Одоевский радовался, глядя на царские хлопоты: в благополучный, в ухоженный дом собирается ввести хозяйку юный самодержец. Похвально!

Царь по молодости своей был выдумщик. За месяц с небольшим до свадьбы в день памяти Фёдора Стратилата взялся упразднить пустое расточительство подданных.

Расписывал, кому и на скольких лошадях ездить. Карла Тарас, забравшись на стул с ногами, заглядывал через плечо, и Фёдор Алексеевич советовался с ним.

   — «На праздники боярам ездить четвёркою», — прочитал государь написанное.

   — Так они тебе и поехали четвёркою! — хмыкнул Тарас. — Твои конюха впрягают двенадцать лошадей, и бояре ездят дюжиной.

   — А будут четвёркою!

   — Хе!

   — Четвёркою! — Царь хотел пхнуть карлу локтем, но попал в спинку стула.

   — Вот оно, как злиться-то! — хохотал Тараска, но пожалел. — Зашибся.

   — А ну тебя! — Фёдор Алексеевич вздохнул и написал: — «На свадьбы, сговоры и во дни великих торжеств ездить боярам в шесть лошадей».

   — А окольничим тройкою, что ли? — ехидничал Тарас. — Думным дворянам — парою, дворянам — одной, купцам, знать, — на гусаках, крестьянам — на тараканах.

   — Замолчи, дурак! Всякому высокому чиновному народу летом ездить в каретах, зимой в санях — парою. Стольникам, стряпчим, дворянам зимой — на одной лошади, летом — верхом. И чтоб никаких карет.

Пришёл Алексей Тимофеевич Лихачёв:

   — Твоё царское дело исполнено, великий государь. В Изюме был нынче размен. У татар выкуплено из плена три тысячи человек. Воистину благолюбивый подарок к твоей свадьбе.

   — Василий-то Борисович успеет ли к венчанью? — радостно заволновался Фёдор Алексеевич.