Он снова указал в окно, за которым четко прорисовывался силуэт корабля Вооза недалеко от космодрома. Хеврон не знал, что в этот самый миг корабль вводит Вооза в экстаз исключительно позитивных переживаний.

— У нас уникальная возможность исследовать инструменты, доказанно пригодные для достижения трансценденции. Кто контролирует этот корабль, контролирует самого Вооза. Таким образом, мы используем его как подопытное существо. Говорят, что на Мейрджайне инопланетянин предлагал Воозу заново пережить ту агонию, чтобы Вооз попытался ее превозмочь. Хотя Вооз не обладает достаточной для этого смелостью, мы можем принудить его к этому. Снова и снова, если потребуется. Поскольку он провалил испытание однажды, он провалит его снова и снова, но в неудачах своих снабдит нас ценными данными. Бесценными для нас в подготовке к аналогичным попыткам.

Хеврон помолчал, пытливо оглядывая присутствующих.

— Почему этот индивид так ценен для нас? — спросил кто-то.

— По двум причинам: его можно контролировать с уникальной полнотой, и он уже был близок к трансценденции. Он идеален для опытов такого рода.

— А что, если наши манипуляции все же вынудят его преодолеть этот барьер? — спросил другой. — Тогда нам не позавидуешь.

Хеврон улыбнулся.

— Мы играем с огнем, — согласно ответил он. — С огнем разума, если быть точным. Но тем, кто боится, не место в Телеме.

Он кивнул ближайшему подручному, и тот зачитал список имен тех, кто недавно прибыл из Катундры: группы захвата.

— Наша задача проста, — сказал им Хеврон. — Вы проникнете на корабль Вооза и возьмете под контроль его оборудование, использовав имеющуюся у вас аппаратуру. Вы обязаны проанализировать ее прежде, чем он вернется и атакует вас. Он смертоносный противник в бою. Но как только вы преуспеете, он ничего не сможет сделать сам.

Коротышка, помогавший Хеврону на допросе Мэйси, заговорил.

— Нет ли здесь моральных преград?

— А почему они должны возникнуть? — с презрением глянул на него Хеврон. — Кто вправе судить бога?

В другой части города (весьма похожей на Гондору, о которой Вооз размышлял несколькими мгновениями раньше) проходила менее людная встреча. Полковник службы Очистки прибыл на Шаунс не в форменной одежде, но сейчас облачился в нее; он чувствовал себя сильнее и увереннее в фуражке и блестящей униформе, черной с зеленым, перехваченной широким поясом.

Комната была тесная, с низким потолком, полностью экранированная от всех известных видов шпионских лучей. В каждом полицейском участке эконосферы такая имелась.

— Подтверждение получено, — сказал он трем агентам в гражданском. — Беглец здесь.

— Он здесь, полковник.

Агенты были крупного телосложения, лица их ничего не выражали. Их за это и выбрали: анонимная безликость позволяла сливаться с толпой. Полковник, впрочем, подозревал, что такие меры порою оказываются контрпродуктивны: если несколько агентов оказывались рядом, из них вопиющая ординарность так и лезла.

— Дело чрезвычайной важности, — сказал он. — Могу сказать, что у меня прямой приказ шефа. Орм передал, что Вооза необходимо ликвидировать. Не пытайтесь его задержать.

— В каждом случае могут возникнуть проблемы, полковник.

— Да… его трудно остановить. В Катундре это было бы проще. — Он хмыкнул. Полиция Катундры втайне контролировала сеть силового транспорта.