— Но есть более простой способ, — продолжал он. — У этого Вооза опасная уязвимость. Он фактически на удаленном контроле: его корабль сохраняет в нем жизнь. Чтобы уничтожить Вооза, достаточно уничтожить его корабль, предпочтительно — когда двое отделены друг от друга…

Они говорили еще некоторое время, обсуждая планы и намечая время операции. На самом деле план захвата Вооза прорабатывали больше стандартного месяца, поскольку заранее было экстраполировано, что он направится к Шаунсу. Начальник сыскного ведомства Орм радостно поведал полковнику еще более захватывающую новость: на Шаунсе побывал с тайным визитом высокопоставленный гость, рангом не ниже правительственного министра, хотя Орм не имел права раскрывать его имя. Тем не менее он намеревался представить доклад Клике в полном составе, и тогда этой жутко важной шишке лучше будет объясниться начистоту… Раскрыв измену в высших эшелонах власти, начальник полиции Орм всегда получал особое наслаждение.

11

Вооз больше не сражался с призраками. Вероятно, в первый раз с того дня, когда он ступил на улицы города Теты в теле с новым, выпрямленным костяком, кремниевая начинка которого сулила великое будущее, — познал он меру счастья.

Они с Мэйси находились в комнате над рестораном, чуть поодаль главной торговой улицы бурлящего жизнью, напоенного цветочными ароматами города. Комната сама по себе была произведением искусства: стены изысканного желтого оттенка с фризом такого загадочного сюжета, что над ним добрую неделю можно размышлять; ковры и мебель такие мягкие и уютные, что навевают мысли о беззаботном детстве. Вечно переменчивые запахи придавали воздуху сладостную свежесть. Звуки, недоступные восприятию обычных людей без кремниевого костяка, стимулировали подсознание, как неустанная энергичная музыка.

Они отдохнули и готовились начать сызнова. Мэйси с улыбкой коснулась его голого плеча.

— Твое тело наделено качествами, — проговорила она, — которых нет больше ни у кого.

Он опустил взор на свое покрытое рубцами тело. Мэйси имела в виду не постоянную эрекцию: достичь подобного состояния хирургическим путем очень просто, это совсем не уникальное качество. Куда важнее для него, впрочем, была постоянная живость ума.

Страхи прошлого, конечно, никуда не исчезли, но теперь он ощущал в себе силы подвергнуться процедуре, которая бы стерла память о них, очистила душу. Однако решил воздержаться от подобного шага. Мэйси указала ему иной путь, к иной цели.

Он стремился теперь к наслаждению, равному пережитой боли! И ничего не мог с собой поделать, продолжая размышлять об этом в философских категориях. В колоде столпников важнейшим считался принцип правосудия, или равновесия. Если оно и вправду существует во Вселенной, значит, его агония должна уравновеситься положительным переживанием равной интенсивности, и отвратительные последствия будут компенсированы.

Он не стал озвучивать эти рассуждения перед Мэйси. Она бы лишь рассмеялась. Как неожиданно и чудесно то, что она сделала для него, и вместе с тем — это мог бы сделать кто угодно: необразованный трудяга, нимфа, кораблеводец. Они бы с охотой согласились, что если даже корпус определенных идей производит внушительное впечатление и подкреплен классическим дискурсом своей цивилизации, это еще не значит, что такие представления истинны.

Она разжала кулак. На ладони покоились четыре небольших фильтр-коннектора, два розовых и два бледно-синих.