– Или преступниц, – уточнила Гитте.

– Да нет, – возразил Викинг. – Преступление совершили сварщики, вероятно, вдвоем, а в те времена в Мессауре не было ни одной женщины-сварщика.

– Хотя полиция подозревала, что это кто-то из своих? – спросила Сусанна. – Что злоумышленники хорошо знали местность? И все подозрения довольно четко указывали в определенном направлении?

Тут было целых три вопроса, Викинг не знал, на какой из них отвечать.

– Более половины рабочих после ограбления покинули это место, – сказал он. – Ведь рабочий сезон закончился. Вполне вероятно, что виновники были среди них.

– А что думаете вы сами, Викинг Стормберг? Кто совершил ограбление в Калтисе?

– Я привык оперировать фактами.

Сусанна засмеялась чуть деланым смехом.

– Ну а предположение профессионала?

Материалов следствия Викинг не читал. Когда он приехал в Стентрэск, уже пятнадцать лет как вышел срок давности, дело перекочевало в архив. Интересно было бы узнать, где оно находится теперь, пятьдесят девять лет спустя. По крайней мере, одно он знал точно – в тот момент, когда вышел срок давности, на дело был поставлен гриф секретности.

– Подозреваю, – сказал он, – что преступники были сварщиками, как минимум один из них. Вероятно, они хорошо знали местность, но это необязательно. Полагаю, им удалось скрыться, поскольку они не стали тут же сорить деньгами.

– Это были опытные преступники?

– Не факт. Возможно, увидели подходящий случай и воспользовались.

– Стащили что плохо лежало, – сказала Сусанна. – Спасибо! Это был шеф полиции Викинг Стормберг.

Полистав блокнот, Сусанна повернулась к Гитте.

– Гитте Ланден-Труженица, – представила она ее, – исследователь гендерных наук в Высшей школе в Сёдерторне, выросла здесь, в городе. Расскажите, пожалуйста, как это громкое преступление повлияло на атмосферу в городке, на ваше детство?

Сделав глубокий вдох, Гитте заговорила мелодично, голосом человека, привычного к выступлениям.

– Я бы сказала, что мы все выросли в тени ограбления в Калтисе. Вокруг него создавались мифы и легенды. Грабителей воспринимали и как преступников, и как героев. Ведь никто не пострадал помимо компании «Ваттенфаль», а все чувствовали на себе эксплуатацию с ее стороны. Все последующие годы жители городка внимательно следили, кто живет не по средствам. Если кто-то покупал новую машину не в кредит, сразу начинались разговоры, что это деньги из сейфа в Калтисе.

– Стало быть, последствия ограбления ощущались еще долго?

– Однозначно. О нем шутили, им пугали маленьких детей. Ограбление в Калтисе стало частью местного фольклора.

– Как интересно! Скажите, пожалуйста, Гитте Ланден-Труженица, как вы видите это преступление с гендерной точки зрения?

Гитте задумалась на несколько секунд.

– Мне кажется, далеко не случайно, что это самое легендарное преступление в шведской криминальной истории произошло в таком ярко выраженном мужском сообществе. Поселок Мессауре был населен почти исключительно мужчинами. По-моему, это и создало предпосылки для самого события. В мужском мышлении существует некая традиция презрения к нормам и правилам, которая и стала питательной основой для возникновения самого замысла.

– Хотя в Мессауре были не только мужчины, – возразила Сив. – Правда, работали в основном мужчины, но многие привезли с собой жен и детей. В Мессауре была школа и…

– Помолчи, мама, – сказала Сусанна.