Все вокруг замерло, в голове у Викинга воцарилась полная тишина.

– Маркус? Ты уверен?

Роланд кивнул.

– Пробы на анализ послала Юсефин, его жена. В качестве контактного лица указана она.

Викинг охнул – да, все верно! Когда родился Эллиот, Юсефин только что прочла книгу «Моя европейская семья – последние 54 000 лет» Карин Бойс и совершенно потеряла голову. Она сдала анализы на определение ДНК для себя и Маркуса, чтобы Эллиот «знал о своем происхождении». К ее удивлению, она оказалась неандертальцем на 2,4 %, а Маркус всего на 1,3 %. В остальном же, насколько он помнил, у них обоих доминировали скандинавские гены.

Викинг склонился над треугольниками.

– Что это значит?

– Программа The Shared cM Project, версия 4.0. Она показывает вероятность родства. Вот это, cM, означает сентиморган. Единица измерения близости по крови.

– Но если подумать… – начал было Викинг.

– В этом случае Y-хромосомы идентичны, – сказал Роланд. – Она передается от отца к сыну и внуку и так далее, оставаясь неизменной, если только не возникнет мутаций.

У Викинга, который и без того страдал от сухости во рту, теперь, казалось, рот и вовсе забит песком. Говорить было трудно.

– А что… в смысле – мутация? Как часто это происходит?

– Примерно раз в пятьсот поколений.

– И что это значит?

– Никаких мутаций. Та же Y-хромосома.

Он указал на что-то непонятное в бумагах.

– Посмотри на значения. 1300 сМ. Дедушка и внук.

Викинг подался вперед и уставился на цифру. 1300. Закрыл глаза, откинулся на спинку стула, запустил руки в волосы.

Это невозможно. Его отец – Густав Стормберг. Особо близких отношений у них никогда не было, но это точно его отец. Все эти годы, проведенные в доме модели «Эльвбю». Завтраки, празднования Рождества. Вечера в баньке, когда ему разрешали пойти туда с папой и его коллегами, послушать их полицейские байки. Выбор профессии – по пути отца и деда. Приближающийся инсульт.

– Нет, – сказал Викинг. – Нет.

Роланд положил руку ему на плечо.

– Если Маркус – твой сын, – сказал он, – то мужик из болота – твой отец.

1962 год

Карл смотрел на нее испуганно, с обидой и недоверием.

– Это правда? Ты переспала с отцом?

Карин расплакалась.

– Не переспала, – ответила она. – Он… он взял меня силой. Я чуть не задохнулась.

Слова казались бессильными.

– Так ты переспала с ним?

– Нет! То есть – да, хотя… он так и сказал? Он сказал, что я с ним переспала? Какой негодяй!

– Так это должно было остаться в тайне?

– Нет! Я сразу же рассказала все Густаву и Ларсу-Ивару, они вызвали его на допрос.

– Так что, будет суд?

Она закрыла лицо руками, зарыдала так, что плечи затряслись.

– Я такого от тебя не ожидал, – сказал Карл и шагнул к двери ее маленькой комнатки.

– Подожди, – сказала она сквозь слезы. – Не уходи. Мы должны поговорить. Я должна тебе все рассказать…

– О чем? О том, хороший ли любовник мой отец?

Она с трудом поднялась, пошла за ним, схватила за руку.

– Послушай меня, это очень важно.

Он вырвался. Сам внезапно заплакал.

– Как ты могла со мной так поступить? Неужели наши отношения для тебя ничего не значили?

Он отвернулся от нее, поплелся к выходу.