Чтобы не подливать масла в огонь, Густав и Ларс-Ивар решили ничего не менять в своей жилищной ситуации. Они по-прежнему жили в своей комнатке с двухъярусной кроватью. По-прежнему запирали дверь, опускали жалюзи и закрывали шторы, прежде чем упасть в объятия друг друга.

В целом после помолвки почти ничего не изменилось. Кузина Карин не предъявляла к Густаву никаких претензий, чего он опасался. Иногда они обедали в кафетерии Народного дома, чтобы их видели вместе, но то невелика жертва. Для своих лет она была неглупа, много читала и неплохо соображала. Они часто обсуждали последние новости – такие, как попытки ввести ограничения скорости на дорогах. У полицейских станет еще больше работы, но зато, возможно, снизится количество ДТП. Обсуждали грядущие выборы в риксдаг и планы компании «Ваттенфаль» построить еще тридцать семь гидроэлектростанций на реках Норрботтена, но более всего они говорили о гонке вооружений и холодной войне. О провокациях Советского Союза и мстительных планах США. О том, что такое баллистическая ракета и в чем суть ядерного паритета. Он объяснял ей, что баллистическая ракета управляема только на старте, а затем она следует по определенной траектории по законам баллистики – как брошенный мяч. То есть, в отличие от крылатых ракет, ею нельзя управлять после того, как она уже выпущена. Ядерный паритет возник тогда, когда у НАТО и стран Варшавского договора оказалось достаточно боеголовок, чтобы уничтожить друг друга несколько раз. Это должно было сделать войны бессмысленными и таким образом заложить основу мира.

Последнее утверждение заставило ее глубоко задуматься.

Может ли ужасное насилие обеспечить в будущем мир и свободу?

Густав купил участок на окраине Стентрэска, на боковой улице, пересекающей Кварндаммсвеген, где жила мама Агнес. Новое предприятие «Эльвбюхюс» из соседнего муниципалитета стало предлагать покупателям сборно-разборные домики, которые производились на заводе, а потом собирались на месте из отдельных блоков. Он купил такой домик. К осени в нем уже можно будет жить. Карин захотелось, чтобы дом был желтого цвета.

Однако не только Густав строил дом и планы на будущее.

В договоре с компанией «Ваттенфаль» было указано, что Большой Нильс получает солидный участок земли на окраине города. Ларс-Ивар слышал, как он разговаривал по-фински с двумя мужчинами в столовой – речь шла о строительстве. Так что однажды дождливым майским вечером Густав и Ларс-Ивар решили поехать посмотреть, что там происходит.

Поначалу они не нашли участка. Проехали туда и обратно по проселочной дороге, ведущей к озеру, так и не обнаружив никакой стройки. В конце концов они припарковали машину на обочине, вышли и стали искать обозначения границы участка. Земля была нетронута. Стройка шла явно не здесь.

– Может быть, ты что-то не так услышал? – предположил Густав, когда они снова сидели рядом в машине, глядя на макушки сосен.

– Да нет, ошибки быть не могло, – ответил Ларс-Ивар. – Речь точно шла о деревянном срубе.

Густав сидел молча, размышляя. Если Большой Нильс строит не здесь, то где же тогда? Он не из тех, кто будет молчать в тряпочку. Бахвалится направо и налево, что построит дом на участке в Стентрэске, двухэтажный с двухскатной крышей, мансардой и кирпичным фасадом.

– Ты уверен, что он говорил о срубе?

– Да.

Густав мог сделать два вывода.

Первый: если где-то и строится дом для Большого Нильса, у того есть веские причины не распространяться об этом. Стало быть, строительство не санкционировано. Для первичной застройки в муниципалитете всегда требовалось получить разрешение на строительство. Стало быть, такового нет. Иными словами, стройка незаконная. Но почему?

Вывод второй: на этот дом разрешение не может быть получено.