Живот стал заметен, что не укрылось от внимания негодяя.

Густав не ответил.

– Мы оба прекрасно знаем, что ты не имеешь к этому ребенку никакого отношения, – продолжал Большой Нильс. – Тебе нет нужды брать на себя ответственность за то, что по праву мое.

Густав продолжал молчать.

– Я слыхал, что ты навестил моих парней у Тэльфаллет. Так что тебе известно, что я строю там дом, потому что земля принадлежит мне. И водопад тоже.

– К чему ты клонишь? – спросил Густав.

Большой Нильс перегнулся через стол, достал серебряную табакерку и положил за губу большую понюшку табаку. Он демонстративно держал крышку открытой, чтобы Густав увидел гравировку на внутренней стороне – его имя и дату рождения. Тщеславие негодяю не чуждо.

– Я просто хочу забрать то, что принадлежит мне. Ничего больше.

Закрыв табакерку, он спрятал ее в карман пальто.

– Довольно я натерпелся. Пора положить конец притеснениям, – продолжал он. – Женщины, которые предавали меня, земля, которую я унаследовал, – хутор предков. Ходить батраком по ночам по своим прежним владениям – чудовищное унижение. Настало время все решить по справедливости.

Мессауре никогда не принадлежал Лонгстрёмам, но Густав не стал спорить.

– Вы должны поддержать мои требования на Тэльфаллет, – сказал Большой Нильс.

Густав не ответил, зная, что будет продолжение.

– Помолвку надо отменить, – продолжал Большой Нильс. – Девчонка моя, и ребенок тоже. Мне она нравится, такая неиспорченная. Подарок Божий мужчине на склоне лет.

Внутри у Густава все перевернулось. Большой Нильс погладил себя по щетинистому подбородку.

– Дом скоро будет готов. Малышу в нем будет хорошо.

– У тебя нет разрешения на строительство, – вяло проговорил Густав, понимая, что это не имеет значе-

ния.

Большой Нильс кивнул.

– Пусть это останется между нами. Мои условия тебе известны.

– А иначе?

Большой Нильс поднялся.

– Я поговорил с докторами в «Фюрунэсет» в Пите, сообщил, что в Мессауре есть содомская пара, пытающаяся совращать как взрослых, так и малолеток. Рассказал, как они совершают преступление против природы в сараях и на лесных полянах. Я пока не раскрыл их имена, но, когда я это сделаю, их сразу же посадят под

замок.

«Фюрунэсет» – так называлась крупнейшая психиатрическая лечебница в северной Швеции. Ею пугали детей и взрослых драчунов.

– Ты знаешь, как там поступают с содомитами? – продолжал Большой Нильс. – Помимо лекарств и электрошока в мозг? Им приходится выбирать, оставаться взаперти или согласиться на кастрацию.

Он подался вперед, Густав ощутил запах его жевательного табака.

– А ты бы что выбрал? Член или свободу?

Он вышел, оставив входную дверь нараспашку.

Густав поднялся и закрыл за ним.

Неизвестно, правду ли рассказал злодей о своих контактах с психбольницей, но последствия разоблачения он описал верно. Это Густав прекрасно знал.

Похоже, удар по осиному гнезду попал точно в цель.

Закончив вечернюю смену, он пошел в барак к Турду и Эрлингу и разбудил братьев.

– Расскажи, какой у тебя план, – сказал он Турду.

Настало лето.

Каждое воскресенье после обеда они встречались у Агнес и обсуждали детали плана, предложенного Турдом. План был невероятно дерзкий, но Густав все больше понимал, что дело может выгореть. Карин тоже была там, и Ларс-Ивар, и трое братьев. Они распределяли обязанности, обсуждали инструменты, практические задачи.