Что ему известно о Карин? До недавнего времени он считал, что все. Но так ли это? Думал ли он о ней когда-нибудь как о самостоятельной личности, а не о продолжении его самого?

– Люди так просто не исчезают, – сказала Алиса. – Кто-то должен был разыскивать этого мужчину, оказавшегося в болоте. Почему его нет в реестре пропавших?

– Если он там когда-то и был, то его уже исключили, – ответил Викинг. – Карточки в реестре регулярно чистят. После того, как человеку исполняется 80, его удаляют.

– А открытый общедоступный архив? Деревенские сплетни?

Викинг провел рукой по ее волосам. Она лежала у него в объятиях, в камине уютно потрескивали дрова.

– Это была эпоха наемных рабочих. На стройках «Ваттенфаль» на реках Норрланда работали тысячи мужчин – в Порьюсе, Харспронге, Летси, Лакседе. Народ приходил и уходил. Там возник целый поселок – и снова исчез. Реки осушались, строились запруды. Откуда знать, кто пропал, а кто перебрался на новое место?..

Она потянулась, тронув его ляжки своими угловатыми бедрами. На фоне окна четко прорисовывался ее профиль.

– Нещадная эксплуатация земли и людей, – вздохнула она. – Такое есть везде.

Она рассказывала ему о ядерном взрыве, проведенном под ее родным поселком Удачный. Советское государство использовало атомную бомбу как дешевый и действенный способ взрывания горной породы. Досадным побочным эффектом стало то, что радиоактивное излучение просочилось в землю, воду и воздух. Никто не знал, в каких количествах – это никогда не измерялось. По крайней мере, данные не публиковались.

– «Ваттенфаль» перекидывал твоих родственников с места на место, как пешки, – сказала Алиса. – Они все работали на эту компанию, так или иначе. Многие ли делали это добровольно?

– Переезжали или работали?

– Все как у нас, – сказала она. – Как у меня.

– Что ты имеешь в виду?

Она провела рукой по волосам у него на груди.

– Это называлось «распределение». После окончания учебы тебя направляли на рабочее место.

Он молча ждал. Никогда раньше она не рассказывала, как попала в разведку, – вероятно, потому, что он никогда не настаивал на ответе. Он знал, что она окончила университет в Якутске, изучала там иностранные языки.

– В СССР в начале 1980-х не было частного сектора, – сказала она. – Представители государственных предприятий приходили в конце последнего семестра и подбирали себе специалистов. Было несколько вариантов, куда ты мог попасть. Самым популярным был «Интурист», на втором месте – переводческая работа, а затем с большим отрывом – всякие академические учреждения.

– «Интурист»?

– Туристическое бюро, обслуживавшее иностранных туристов. Там можно было достать вещи с Запада, получить чаевые в иностранной валюте.

– Оказывается, коммунизм не излечивает от вещизма, – констатировал Викинг.

– Думаю, не существовало другого общества, где люди были бы так помешаны на вещах, как в Советском Союзе. Все западное очень ценилось – одежда, помада, даже пакеты с иностранными логотипами.

– Ты была разочарована, что не попала в «Интурист»?

Она приподнялась, упершись локтем в подушку, подложив ладонь под подбородок.