– А банк понятия не имел, кто же истинный владелец денег?

– Именно так.

Викинг схватился за голову.

– Все, кто знал код и номер счета, имели к нему доступ? И мама тоже?

– Если она знала, что означают эти цифры.

– Как уже было сказано, она сохранила их в своей заветной коробке.

Викинг пошел в кухню, достал из холодильника бутылку белого португальского вина. Не того же самого, которое они пили на первом свидании, но похожего. Вернулся в гостиную с двумя бокалами для себя и Алисы.

– Ты сказала – до 1992 года, до этого момента можно было открыть анонимный счет. Что произошло в 1992 го-

ду?

– Реальность настигла банки. Законы ужесточились.

– Там есть какие-нибудь деньги? На счету у Густава?

Она сделала глубокий вдох.

– Счет в швейцарских франках. В шведской валюте средства на счету составляют двадцать шесть миллионов крон.

Викинг уставился на нее. Она встретилась с ним взглядом. Нет, она не шутила.

– Двадцать шесть миллионов? – переспросил он. – Крон?

– Два с половиной миллиона швейцарских франков. Счет был открыт в шведских кронах, а в начале 1960-х валюты были почти равноценными. Тогда же деньги были обменяны на швейцарские франки. Сегодня швейцарский франк примерно в десять раз дороже кроны.

– Так сколько же было внесено на счет?

– Девятьсот тридцать пять тысяч крон. При обмене получилось семьсот семьдесят тысяч франков. Все эти годы осуществлялось скромное управление этими средствами, приносившее доход в размере 2,2 процента за вычетом расходов.

– Двадцать шесть миллионов?

Она кивнула.

– А она… Карин пользовалась этими деньгами?

– Счет был создан весной 1963 года. С тех пор никто не вносил и не снимал деньги. Ни единого раза.

Викинг поставил бутылку и бокалы на журнальный столик, опустился на диван и закрыл лицо руками. Мысли скакали в голове, как шарики в барабане при розыгрыше лотереи. Откуда, черт подери, у Густава взялись такие деньги?

Он опустил руки и посмотрел на Алису. Она ответила ему спокойным взглядом. Угловатые плечи, тонкие пальцы. Полковник ГРУ. В ее обязанности входило проверять, анализировать и делать выводы по данным из открытых источников.

Поднявшись, он вышел в кухню. Анна Берглунд стояла у плиты и что-то варила, оконное стекло запотело изнутри. Наверное, макароны. Алиса вышла за ним в кухню, встала у него за спиной, обняла за талию, прижавшись щекой к его спине.

– Наша канарейка, – произнес Викинг, не сводя глаз с Анны Берглунд. – Пока она чирикает в своей клетке, опасности нет.

Алиса разомкнула руки, встала рядом с ним. Он обнял ее за плечи.

– Так вот она какая, – сказала Алиса. – Наш двойной агент.

Вербовка осуществилась просто, по классическому варианту. После финансового кризиса в начале 1990-х у Анны Берглунд возникли серьезные финансовые трудности. Ее брат сидел в польской тюрьме. ГРУ смогло мгновенно решить обе проблемы. Вероятно, поначалу ей показалось, что это здорово. Теперь же ее перевербовали, и в ее задачи входило снабжать ГРУ фальшивыми результатами. Это будет продолжаться до тех пор, пока русские не догадаются, что ее раскрыли. Если, конечно, догадаются. Тем временем Анна продолжала преспокойно варить макароны и попивать красное вино.

Алиса молча разглядывала женщину. В конце концов Анна Берглунд, должно быть, почувствовала на себе взгляды – она обернулась и посмотрела в окно.

– Она нас не видит, – сказал Викинг. – Тут слишком темно.