Кабеля в доме не было, однако у телевизора имелась собственная антенна — усы. Они поставили его на столик в гостиной, включили.

Ларкин все утро оставалась очень тихой. Она устроилась с чашкой кофе на диване, смотрела утренние передачи и каждый раз, когда Пайк бросал на нее взгляд, словно бы не замечала этого. Походило на то, что она думает о чем-то своем.

Пайк показал Коулу паспорта. Коул по очереди подносил их к свету, вертел так и этак.

— Хорошие подделки. Великолепные. Так, говоришь, их прикатила целая дюжина?

— Так сказал мне тот человек. Теперь осталось пятеро.

Пайк показал Коулу наброски карт, авиабилеты и страницу из записной книжки, которую он забрал из дорожной сумки Луиса. Всю ее с двух сторон покрывали сделанные под самыми разными углами неудобочитаемые записи. Видимо, Луис писал, сидя за рулем, да еще и прижимая плечом к уху телефонную трубку. Пайк полагал, что это чьи-то имена и инструкции. А вот цифры, несомненно, были телефонными номерами.

Коул наморщил лоб:

— Да, похоже, писать их в бандитском колледже не учили.

Затем он осмотрел часы, и, когда увидел гравировку, брови у него поползли вверх:

— Джордж — это не Джордж Кинг?

— Такие часы стоят шестьдесят тысяч долларов.

— Я могу проверить их по серийному номеру.

Следом Коул занялся телефонными трубками. Пайк уже составил список номеров, с которых звонили на них и на которые звонили с них. Хорхе звонил только трижды, и каждый раз Луису. Зато Луис произвел сорок семь звонков на девятнадцать различных номеров. Коул просмотрел список, снова вернулся к трубкам.

— Жаль, что мы не знаем паролей. А то могли бы прослушать сообщения. Если в трубках есть сообщения.

— Оставь их включенными. Может, кто-нибудь позвонит.

— Возможно, твой звонок тому человеку был не лучшей в мире идеей. Скорее всего, он выбросил телефон и купил другой.

— Я хотел надавить на него.

Коул взглянул на девушку, убедился, что она их не слушает, но все же понизил голос:

— И по-твоему, человек, с которым ты разговаривал, — это не Миш?

— У него акцент. Легкий, но я его расслышал. Может, французский. Или испанский. Вчера я думал, что он не может быть Мишем. Сегодня не уверен. В его деле акцент не упоминается, но ведь в эти короткие сводки многое просто не попадает.

Коул снова просмотрел телефонные номера.

— Ладно, может, мне удастся что-нибудь вытянуть из них. Номеров девятнадцать, значит, звонил он на девятнадцать разных телефонов. Все они одноразовыми быть не могут. Я поговорю со своей знакомой из телефонной компании. Возможно, ей удастся добыть у других операторов связи регистрационные записи по вызовам. В конце концов мы найдем настоящие телефоны, записанные на людей с подлинными именами.

Пайк заметил, что девушка смотрит на него, спросил:

— Как вы?

— Все хорошо, — и она отвернулась к экрану телевизора.

Коул что-то записывал. Ни карты, ни билеты, ни клочки бумаги настоящих ключей вроде гостиничной квитанции, выписанной на имя Александра Миша, не содержали, однако рано или поздно что-нибудь, способное приблизить Пайка к Мишу, подвернется непременно. Охота начинается с первого шага. Вслед за ним ты делаешь второй. И довольно скоро нужный тебе человек появляется в перекрестье твоего прицела.

Пайк отошел от Коула, чтобы посмотреть в окна. Улица и дома на ней выглядели нормально. Ни новых машин, ни посторонних, прячущихся в кустах. Время было еще раннее, однако Пайк чувствовал, как прогревается воздух, и понимал: день будет жарким. В понемногу выцветавшем небе висела легкая дымка.

Он отвернулся от окна. Девушка сидела лицом к телевизору, но снова посматривала на него, на Пайка.