— Ты нам нужен, — сказал Коул.

Пайк подошел к ним:

— Что?

— Отцу Ларкин принадлежит холдинговая компания под названием «Стенторум». Компания пытается купить дом 18187, плюс еще шесть, принадлежащих собственнику этого дома. Предварительная договоренность о покупке была заключена четыре месяца назад.

Коул примолк, глядя на Пайка, ожидая от него сигнала, который сказал бы, что следует говорить Ларкин, а чего не следует.

Она потрясла головой:

— Что это значит? Отец покупает тот дом? Тот, в котором мы нашли трупы?

Пайк протянул к ней через стол руку, открытой ладонью кверху. Ларкин положила на ладонь пальцы. Пайк, сжав их, сказал:

— Слушайте меня внимательно, ладно? И возьмите себя в руки, потому что я вам скажу кое-что похуже.

Ларкин взглянула на Коула, потом снова на Пайка. И с мрачной решимостью кивнула:

— Давайте, вываливайте.

— И ваш отец, и Гордон Клайн знали, что тот человек не Миш, а Хали Ванич. И договорились с Питманом о том, что вас он будет держать в неведении. По словам Питмана, идея принадлежала вашему отцу.

Ларкин стискивала ладонь Пайка до тех пор, пока на собственной ее ладони не выступили сухожилия, однако лицо девушки оставалось неподвижным.

— Почему они так поступили?

— Не знаю.

— Они вели общие дела — мой отец и те отвратительные люди?

— Мы можем только догадываться, — сказал Коул. — Но мы спросим его об этом.

— Я выросла среди бизнесменов! Я знаю, что такое деловой конфликт! Они не могут довести сделку до конца, а это значит, что кто-то прикарманил деньги. Ванич убил Кингов. Теперь ему нужна я и мой… — Она запнулась. — Неужели отец?..

Коул ее вопроса не понял, но Пайку смысл его, похоже, был ясен.

— Я выясню, — пообещал он.

Загорелое лицо Ларкин побледнело, в ее светлых глазах появилось выражение боли, которую испытывает раздавленный человек, тот, из чьего сердца вырывают последние остатки любви.

— Я не хочу этого знать. Прошу вас, не выясняйте.

Теперь и Коул понял, о чем она спросила Пайка: был ли отец тем, кто указывал Ваничу, где ее найти?

— Мы строим слишком много догадок, — сказал Коул. — Давайте все-таки вести себя как детективы.

Он направился к двери. Пайк последовал за ним.

Ларкин смотрела в спину уходившему Пайку, — переступив порог, он обратился в темный силуэт в проеме двери. Большой мужчина, но не гигант. Роста, скорее, среднего. В рубашке с опущенными рукавами и с повернутым в сторону лицом он выглядел человеком трогательно обыкновенным, и от этого она любила его лишь сильнее.

Когда он, дернув на себя дверь, оглянулся, Ларкин увидела его словно опустевшее лицо, затем дверь закрылась.

— Сделай все правильно. Пожалуйста, сделай все правильно, — сказала она пустой комнате.

Сейчас ей было намного страшнее, чем в те минуты, когда люди из Эквадора открывали стрельбу. Если отец отказался от нее, ее ждет одиночество, которого она прежде и представить себе не могла. Ларкин казалось, что она покинула собственное тело. Она чувствовала только страх, ничего больше. Наверное, она должна была ощущать гнев или презрение, но теперь словно щелкнул некий переключатель, и внутри у нее осталась лишь пустота.

Она зашла в ванную комнату, посмотрела на себя в зеркало. Ей хотелось понять, отразилась ли на ее лице пустота, подобная той, какую она увидела на лице у Пайка. Сказать что-либо с определенностью она не смогла.