- Чьи это лошади там пасутся? - Санька вгляделся в сторону. - Наши или нет?

- Саня, а как отсюда видно все хорошо! - восхищенно шепнула Маша. - Смотри, вон школа! А вон три окна у крыльца - это наш класс. Ты знаешь, в новом году наш седьмой класс на втором этаже будет… - Она вдруг спохватилась и растерянно посмотрела на мальчика. - Саня… а что ж ты матери про школу скажешь?

- Скажу что-нибудь. - Он насупился и спустился с дерева на землю.

Раздалось конское ржание. Несколько мальчишек гнали через луг, к реке, табун лошадей.

- Наши! - Санька махнул Маше рукой и по крутому откосу ринулся вниз, к табуну.

Глава 16

НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ

Весенняя страда спала, и Катерина решила весь воскресный день посвятить дому и ребятам. «Совсем я не вижу их… как сироты бегают».

Она вымыла пол, напекла пирогов, застелила стол чистой скатертью и усадила детей завтракать.

Заметила проходивших мимо окон Машу с Федей, поманила их в избу:

- И вам место найдется. Садитесь-ка за компанию.

Маша не заставила себя долго просить, но Федя, встретившись глазами с Санькой, точно прирос к порогу.

- Меня дедушка ждет… Домой надо, - твердил он.

- Так уж ты и пироги не любишь? - засмеялась Катерина и, взяв мальчика за руку, усадила его за стол рядом с Санькой.

Тот отодвинулся от Феди, словно от горячей печки, и весь завтрак просидел молчаливый, одеревенелый, и Феня даже сказала, что Санька не иначе, как проглотил аршин.

После завтрака мать предложила написать письмо отцу.

Хотя Коншаковы давно не получали ответных писем, но Катерина не нарушала заведенного порядка, и письма Егору отсылались довольно часто.

- Чья очередь-то, ребята? - спросила Катерина.

- Моя, моя! - Феня быстро заняла место в переднем углу, достала чернила и бумагу. - Санька и так два раза без очереди писал.

Санька не спорил. Он вдруг вылез из-за стола и потянулся за пилоткой.

- Уходишь? - удивилась мать. - А письмо?

- Нет, нет! - спохватился Санька. - Мухи вот… окаянные… - И, распахнув окно, он с таким усердием начал размахивать пилоткой, словно изгонял не мух, а рассвирепевших пчел.

Катерина принялась диктовать Фене письмо. Рассказала про дела в бригаде, в колхозе, упомянула о том, как хорошо и дружно развиваются посевы на Старой Пустоши.

В избу заглянул Петька Девяткин и поманил Саньку на улицу - есть срочное дело.

- Обожди! - зашикала на него Маша. - Видишь, письмо пишут.

Петька присел у порога.

- Ну как, Феня, все написала? - Катерина заглянула в письмо. - Теперь ваша, ребята, очередь. Как год закончили… Порадуйте отца.

Первым делом было сообщено об успехах Никитки; для этого его позвали с улицы и заставили собственноручно нацарапать: «Папа, я кончил первый класс, перешел во второй, скорей побей фашистов и приезжай к нам, твой сын Никита».

Потом Феня написала о себе. Написала очень скупо, потому что была застенчивой девочкой и всегда боялась перехвалить себя.

- Нет, нет! - запротестовала Маша. - Ты перешла в пятый класс с похвальной грамотой. И учительница тебя очень хвалит. Зачем скрываешь?

- Напиши, дочка, - сказала мать. И Феня, зардевшись, добавила еще про похвальную грамоту.

Очередь дошла до Саньки.

- Покажись и ты отцу, - кивнула Саньке Катерина.

Санька усердно протирал рукавом эмалевую звездочку на пилотке.

- Что ж молчишь? Ты же знаешь, как отец любит читать о твоих успехах.

- Какие там успехи… - с трудом выговорил Санька. - Переведен - и весь разговор.

И тут он заметил, что Маша и Федя переглянулись.

- Чего уставились? - вспыхнул он.