- Здравствуйте, товарищ конюх! - засмеялась Маша, выходя из-за перегородки и ставя перед Санькой хлеб. - Как ваши дела?

- У нас не заржавеет. Дела идут… А у вас как? Лимоны, апельсины еще не поспели?

- У нас, Саня, пшеница на пятой клетке начала колоситься! - с гордостью сообщила Маша. - Хочешь посмотреть?

- На какой пятой? - не понял Санька.

- Я же тебе говорила… дед Захар один такой сорт нашел. Мы его и посеяли на клетке номер пять.

- И велика клетка?

- Не очень. Пять шагов в ширину, восемь - в длину.

- Ох и площадь! - фыркнул Санька. - Я думал, хоть сотку засеяли…

- На сотку зерна не хватило. А зато какая пшеница растет! - зажмурилась Маша. - Дедушка говорит, это редкий сорт, ему цены нет. В поле хлеба только в трубку пошли, а у нас уже заколосились. Очень он боится за них, дедушка. По ночам не спит, караулит.

Насчет «цены ей нет» Санька заметил, что такой пшеницы, какая была у отца, теперь еще сто лет не вырастить.

- А может, наша еще лучше будет? - заспорила Маша.

- Лучше?

- Ну, скажем, не хуже… или такая же… - стояла на своем Маша.

Санька снисходительно усмехнулся, но любопытство уже брало верх.

- Ладно, веди. Посмотрим вашу хваленую пшеницу, - согласился он, покончив с обедом.

- Не по форме одет, товарищ капитан, - сказала Маша, заметив, что Санька собрался идти без пилотки. - Ребята сказывают, ты даже спать без нее не ложишься.

Санька пошарил по лавке, заглянул под кровать - пилотки нигде не было.

- Сойдет и так, - махнул он рукой.

Глава 18

ОТ ВОРОТ ПОВОРОТ

Маша с Санькой прошли позади усадеб и остановились около «хозяйства Векшина». Девочка оглянулась по сторонам и потянула Саньку к изгороди. Перед ним плотной стеной высилась темно-зеленая крапива. Маша натянула рукава кофты и раздвинула крапиву. Потом, нажав плечом, приоткрыла искусно замаскированную калитку. И в ту же минуту в глубине участка что-то зазвенело, забренчало.

- Это у нас сигнализация такая, - шепнула Маша. - Первая линия… а дальше вторая и третья…

- Какая сигнализация? Кто придумал? - Саньке уже не терпелось поскорее заглянуть в глубь участка.

Неожиданно в кустах что-то зашуршало. Маша схватила Саньку за руку и заставила присесть у изгороди в заросли лопухов и крапивы. Из-за кустов вынырнул Алеша Семушкин в широкой соломенной шляпе.

- А я думала - дедушка Векшин… Ой, не любит, когда чужие здесь! - шепнула Маша и, приподнявшись из лопухов, вместе с Санькой пошла навстречу Семушкину. - Алеша, ты дежурный сегодня?

- Ну, я! - Семушкин загородил тропинку и посмотрел на Саньку так, словно видел его впервые.

- Чего уставился? - удивился Санька. - Не узнаешь?

- Узнаю. Ты же у нас знаменитый.

- Вот и пропусти, коль знаменитый.

- После дождичка в четверг, на ту осень, годов через восемь… - затараторил Семушкин, и острый кончик носа его смешно зашевелился.

- Подумаешь, объект военного значения! - Санька заложил руки за спину и двинулся на узкоплечего Алешу.

Но тот не моргнул и глазом. Вложил в рот два пальца и протяжно свистнул.

Из-за кустов показались Степа и Федя Черкашин.

- Ребята, ну какие вы, право… - бросилась к ним Маша. - Примем к себе Саньку, покажем ему наши посевы… - и осеклась: Федя посмотрел на нее так, словно Маша в чем провинилась.

Потом он неторопливо подошел к Саньке:

- А где пилотка твоя?

- Да, где она? - спросил Степа.

Санька с удивлением посмотрел на ребят и провел ладонью по непокрытой голове:

- А вам какая забота?

- Да так… интересуемся… - фыркнул Семушкин.