- Да что вы меня уговариваете, как маленькую! - обиделась Катерина.

- Я бригадир сейчас. Могу и приказать, - шутливо пригрозила ей Лена. - Саня, веди ее домой!

- Я вот замок на калитку повешу, - пообещал Санька.

- Силой берете, озорничаете, - усмехнулась Катерина и, доверчиво опираясь на плечо мальчика, побрела к дому.

Глава 36

ГРАД

День выдался на редкость душный, безветренный, и мальчишки не находили себе места. Спастись можно было только на реке. Сюда они и собрались. Кто нырял, кто плавал саженками, кто прыгал с обрыва.

Санька проделал перед ребятами свой излюбленный номер - водолаза под водой. Всунул в рот камышинку, в руки взял большой, тяжелый булыжник и, погрузившись в воду с головой, прошел по песчаному дну реки. Потом он вылез из воды и лег рядом с Федей на горячий песок.

- Гроза будет, - сказал Федя, посматривая на облака, которые собирались на горизонте то в высокие башни, то в огромные скирды.

- А ты почему знаешь? Облака, они и обмануть могут, - заметил Санька.

- Я не только по облакам… Другие приметы есть. Смотри вот: клевер листочки складывает, ласточки над самой водой летают. А цветы как пахнут… они всегда перед дождем так.

Горячий песок обжигал тело, и мальчишки снова полезли в воду.

Девяткин, измазав все тело черной жидкой грязью, сидел у самой воды и занимался тем, что забрасывал всех вылезающих из речки ошметками грязи. Больше всех, как заметил Санька, доставалось Феде. Тот дважды пытался выбраться из воды, но каждый раз Девяткин залеплял ему живот и грудь черной, как деготь, грязью, и Федя вновь лез в речку обмываться.

- Терпи, казак! - добродушно хохотал Девяткин. - В Стожарах грязь целебная, как на курорте. Принимай ванны.

- Ты играй, да не заигрывайся, - подошел к нему Санька. - Чего пристаешь, как репей?

- В опекуны записался! - Девяткин презрительно сплюнул сквозь зубы. - Дружка, как телка на веревочке, водишь…

Федя пошарил в корягах, потом подплыл к Девяткину и протянул ему влажный губчатый зеленый комок:

- А вот эту штуку знаешь? Тоже целебная.

- Скажешь еще! Тина какая-то…

- Серьезно говорю. Как натрешься, так кровь и заиграет. Испытай вот…

Девяткин недоверчиво отодвинулся:

- Очень нужно!

- Эх, ты, тины испугался! - засмеялся Санька.

Федя еще на прошлой неделе познакомил Саньку с этой речной губкой-бодягой. Сейчас Санька взял бодягу у Феди из рук и потер себе грудь, но не очень сильно. Грудь вскоре порозовела.

- Хорошо! - похвалил Санька. - Сейчас бы наперегонки с кем! - И кинул губку Девяткину: - Ну, и теперь слабо?

Подзадоренный Девяткин поднял губку, зачем-то понюхал и осторожно провел ею по груди.

- Сильнее надо! Как мочалкой в бане. - И Санька, не жалея сил, обеими руками принялся натирать Девяткину грудь, плечи, спину.

- И ничего нет такого… Выдумали тоже! - отдувался Петька, поворачиваясь то одним боком, то другим.

Прошло несколько минут, и тело Девяткина густо покраснело. Вдруг он вскочил, закрутился на месте, словно его обожгли крапивой, и бросился на Саньку и Федю:

- Вы что… сговорились?

Те со смехом прыгнули в речку.

- Голова! Это же бодяга! Ею люди от простуды лечатся! - кричал из воды Санька. - Крепче спирта действует.

А Петька, ругаясь, катался на берегу, вскакивал, швырял в Саньку и Федю грязью и снова валился на песок.

- В воду лезь, в воду! - посоветовал ему с другого берега Федя. - Все пройдет.

Девяткин бултыхнулся в речку, и жжение вскоре утихло. Но он еще долго сидел в воде и на чем свет ругал Федю и Саньку, которые не иначе как сговорились против него.