— А кто сказал, что сегодня кто-то собирается лететь?

— Я говорю, — развивать свою мысль дальше я не стал. — Ну, а сейчас вы, может, скажете правду, почему вы пришли поговорить с Яблонски?

— "Скажете правду"?...

— Вы сказали, что у него доброе лицо. Может, и так, но это — чушь, а не причина.

— Понимаю. Я ничего не скрываю, правда. Это потому, что я очень тревожусь. Я слышала о нем кое-что, что позволило мне считать...

— Переходите к делу, — грубо перебил ее я.

— Вы знаете, что в библиотеке установлены подслушивающие устройства в...

— Я знаю о них, — терпеливо произнес я. — Схема установки мне не нужна.

На ее бледных щеках появился румянец:

— Извините. Я находилась в соседней комнате, где есть наушники, и, не знаю почему, надела их.

Я ухмыльнулся: попался, который кусался.

— В библиотеке Вайленд и Ройал говорили о Яблонски. Мне стало не до ухмылок.

— Они следили за ним в то утро, когда он поехал в Марбл-Спрингз.

Похоже, он пошел в магазин скобяных изделий, но они не знают — зачем.

Я мог бы рассказать — зачем: ему надо было купить веревку, изготовить дубликаты ключей и позвонить по телефону, но промолчал.

— Кажется, он провел в магазине полчаса, и тогда «хвост» пошел в магазин. Яблонски вышел, а «хвост» — нет. Он исчез. — Она слабо улыбнулась. — Похоже, Яблонски обслужил его.

Не улыбнувшись, я тихо спросил:

— Откуда они знают об этом? «Хвост» же не объявился?

— За ним послали три «хвоста». Двоих он не заметил.

Я устало кивнул:

— И что дальше?

— Яблонски пошел на почту. Я сама видела, как он входил туда. Мы в это время ехали с папой в полицию рассказать историю, на которой он настаивал: вы выбросили меня из машины, и я на попутных добралась до дома.

Кажется, он взял книжку бланков телеграмм, зашел в будку, а потом отправил телеграмму. Один из людей Вайленда дождался его ухода, взял книжку, оторвал верхний бланк и доставил его Вайленду. Насколько я поняла, Вайленд работал с ним каким-то порошком и лампами.

Даже Яблонски поскользнулся. Но будь я на его месте, я бы тоже поскользнулся — тоже подумал бы, что от «хвоста» избавился. Вайленд умный человек, может быть, даже слишком умный для меня.

— Еще что-нибудь слышали?

— Очень мало. Насколько я поняла, они проявили большую часть текста, но не поняли его. Думаю, он был зашифрован, — она замолчала и, облизнув губы, продолжила:

— Но адрес был написан нормальным языком, конечно.

— Конечно, — я подошел к ней поближе и посмотрел на нее. Я знал ответ на свой следующий вопрос, но должен был задать его:

— И какой адрес?

— Некоему мистеру Дж. К. Кертину, Федеральное бюро расследований. Вот почему я пришла. Я должна была предупредить мистера Яблонски. Больше я ничего не слышала — кто-то шел по коридору, и я выскользнула через боковую дверь, но мне кажется, что мистер Яблонски в опасности. В большой опасности, мистер Толбот.

— Вы опоздали, — сказал я хрипло и холодно, хотя не хотел этого. Яблонски мертв. Убит.

Они пришли за мной в восемь утра. Ройал и Валентино.

На мне было надето все, кроме пальто, и я был прикован к спинке кровати наручниками — ключи от них я выбросил вместе с тремя дубликатами Яблонски, когда запер все двери.

Они не имели оснований обыскивать меня, и я очень надеялся, что они не станут делать этого.