Герцог подошел к входу, и горничная со смехом побежала прочь по галерее.

На следующее утро герцог направился в монастырь. По дороге он принялся обдумывать предстоящую встречу. Он прекрасно провел прошлую ночь, ни разу не вспомнив о цели своей поездки.

Теперь он катил по живописной дороге в великолепной карете, на дверцах которой были выгравированы его фамильные гербы. Карета, как и все принадлежащее Дарлингтону, была достойна восхищения.

Путь к монастырю лежал через Булонский лес. Наконец они выехали на дорогу, ведущую к Версалю.

В часе езды от города расположилась крохотная деревушка, в которой стояла красивая церковь, построенная в шестнадцатом веке, и сам монастырь Святой Терезы. Монастырь и примыкающие к нему земли огородили высокой каменной стеной, с каждой стороны которой был вход — массивная дубовая дверь с решеткой.

Настоятельница была заранее извещена о приезде герцога. Как только кучер назвал имя хозяина кареты, дубовые двери распахнулись.

Земли вокруг монастыря поддерживались в идеальном порядке. Повсюду были разбиты клумбы с чудными цветами. Монастырь построили еще в пятнадцатом веке, и он являл собой строгое, величественное сооружение. Под тенью раскидистых деревьев герцог заметил стайку молоденьких девушек. Они оживленно говорили о чем-то. Повсюду царила мирная, безмятежная атмосфера, располагавшая к духовным занятиям. Именно в такой школе и должна была учиться его племянница.

Карета остановилась у входа в дом настоятельницы монастыря, где герцога ждала пожилая монахиня. Она повела гостя внутрь по крутой галерее мимо уютных маленьких келий и указала на комнату настоятельницы. На старых каменных стенах не висело никаких картин и украшений, обстановка была простой и строгой, все вокруг дышало покоем и умиротворением.

Монахиня сама постучала в дверь и прошла в комнату.

— Приехал месье герцог, матушка, — доложила она.

Герцог вошел в светлую, скромно обставленную комнату. Настоятельница, что-то писавшая за столом, поднялась навстречу гостю. Она была одета во все белое, на груди висело большое распятие. Ее постаревшее лицо носило следы былой красоты.

Герцог вспомнил, что рассказывал ему Рэмсджил о настоятельнице монастыря. В молодости она действительно была очень хороша собой. Родители ее принадлежали к одной из благороднейших семей Франции. Ходили слухи, что ей не разрешили выйти замуж за любимого человека. Девушка ушла в монастырь, постриглась в монахини, а впоследствии заслужила такой высокий сан.

Настоятельница протянула герцогу руку.

— Благодарю, ваша светлость, что вы соблаговолили приехать сюда.

Она говорила на прекрасном английском, и хотя герцог сам в совершенстве владел французским, он был вынужден отвечать на родном языке.

— По правде сказать, преподобная матушка, я боялся услышать выговор с вашей стороны в мой адрес. Ведь я за все эти годы ни разу не навестил свою племянницу.

Настоятельница едва заметно улыбнулась, давая понять, что принимает подобные извинения.

— Будьте добры, садитесь, ваша светлость. У нас впереди долгий разговор.

Герцог сел и приготовился слушать настоятельницу. Она опустилась в высокое кресло с широкими подлокотниками и резной спинкой. Настоятельница выглядела очень величественно, и герцог невольно подумал, что она достойна кисти хорошего живописца.

— Позвольте мне сказать пару слов, преподобная матушка, — начал герцог. — Я не имел ни малейшего понятия о смерти мистера Дарла, пока не получил ваше письмо. Я также не знал, что Фелиция получила такое состояние и стала богатой наследницей. Вам, я полагаю, это уже известно?

— О смерти отца Фелиции мне тоже сообщили не сразу, — ответила настоятельница. В ее голосе Дарлингтону послышался упрек.

— Отец Фелиции доводился мне, как вы знаете, кузеном.