— Новые красивые вещи? Самые модные?! — спросила она оживленно.

— Конечно, — заверил герцог. — В твоем теперешнем наряде нельзя выходить в свет.

При этих словах он осмотрел простенькое однотонное платье Фелиции. Оно, безусловно, подходило скромным школьницам, но никак не шло светской девице и богатой наследнице. Однако герцог признал, что темно-синий цвет платья удачно выделял белоснежную кожу Фелиции. А простая с голубыми лентами шляпка подчеркивала природную красоту волос и огромных лучистых глаз. Если к ее чудесной внешности добавить модную элегантную одежду, то Фелиция непременно произведет впечатление в обществе.

Герцог прервал свои размышления и сказал:

— Париж как раз лучшее место для покупки красивой одежды. Мы постараемся, чтоб твой гардероб стал предметом зависти не только твоих одноклассниц, но и светских модниц, тех, кто целыми днями ломает голову над своими нарядами и вертится перед зеркалом.

Фелиция улыбнулась его образному описанию.

— Да, знаю. Девочки рассказывали, как их мамы по два часа одевались к завтраку, а на важный обед или бал начинали собираться с самого утра. Я бы не вынесла такой пустой траты времени. Я хочу иначе проводить свои дни.

— А какие же у тебя, интересно, планы? — спросил герцог с легкой иронией.

— Я хочу проводить свое время с вами, — сказала Фелиция серьезно. — В монастыре я все время представляла, как буду кататься верхом и не пропущу ни одной вашей победы на скачках. Я очень хочу поехать на балет, а еще… только не сочтите это предосудительным… хочу в драматический театр.

Она кинула взгляд на герцога из-под пушистых ресниц, словно боясь его реакции, но он только улыбнулся и сказал:

— Все это легко устроить, Фелиция. Но мы еще не выяснили одну важную вещь.

— Какую же? — насторожилась Фелиция.

— Кто будет сопровождать тебя на все эти мероприятия? Итак, кого ты хочешь себе в спутники?

Последовала длинная пауза. Девушка, видимо, пришла в замешательство от такого неожиданного вопроса. Затем неуверенно спросила:

— Так мне нельзя ездить с вами на скачки?

— Конечно, можно. На соревнования вместе со мной всегда выезжает большая компания, — уклончиво ответил герцог.

Фелиция хотела было сказать, что она предпочла бы поехать с ним одним, без шумной компании. Герцог сам почувствовал, что эти слова вот-вот слетят с ее губ.

Но она промолчала, боясь показаться слишком навязчивой.

«Сейчас девочка, естественно, будет тянуться ко мне и стараться проводить со мной большую часть времени, — подумал герцог. — Это и понятно, она ведь никого не знает. Но стоит ей только завести друзей своего возраста, как она и думать обо мне забудет. Еще, пожалуй, сочтет меня скучным дядюшкой».

Эта мысль несколько успокоила его. Однако Дарлингтона все-таки насторожило восхищение в глазах Фелиции.

Герцог убеждал себя, что это поклонение не вызвано сильным чувством и не опасно. Просто все эти годы в монастыре Фелиция скучала по дому, близких родственников у нее не было, и ничего не оставалось делать, как думать о герцоге. В конце концов, именно герцогу Фелиция обязана спасением, а значит, вполне допустимо почитать его благодетелем и относиться к нему с восхищением.

В любом случае герцог решил, что не допустит никаких вольностей. В обращении с женщинами он был чрезвычайно рассудителен.

Наконец они добрались до Елисейских Полей.

Фелиция пришла в полный восторг от дома Дарлингтона.

— Я именно таким его себе и представляла, — восхищалась она.

В гостиной Фелиция как завороженная переходила от картины к картине.