— Но почему? Откуда ему быть? — пробормотала девушка с озадаченным видом. — Я ничем не заслужила такого высокого положения в свете… разве только тем, что я ваша родственница.

— Я твой дядя и опекун, — решительно продолжал герцог. — А ты теперь богатая наследница.

Его слова явно удивили девушку. Она некоторое время сидела молча, а потом несмело поинтересовалась:

— И все же… сколько денег завещал мне папа? Не думаю, что он мог много оставить… ведь он всегда говорил, что у нас ничего нет.

— По-моему, твой отец был порядочным скрягой, — ответил герцог. — Однако, как я слышал, он сам унаследовал крупную сумму от своего крестного отца. С годами эта сумма приумножилась, и все деньги папа завещал тебе.

— Все деньги?

— Все! — подтвердил герцог.

— А как же моя мачеха?

— Твой отец поссорился с нею, около года назад она от него ушла.

Фелиция тихонько вздохнула.

— Она, наверное, была очень с ним несчастлива.

— Судя по твоему тону, можно подумать, что тебе не безразлична ее судьба, — сказал герцог. — В свое время она не очень-то заботилась о тебе и не заступалась за тебя перед отцом.

— Папа был жесток с ней, — пояснила Фелиция. — Он, конечно, не бил миссис Лору, но она часто плакала.

— В любом случае тебе следует, — резко сказал герцог, — забыть обо всем этом кошмаре. Перестань даже вспоминать о том, как ты жила тогда с отцом. Впредь твоя жизнь будет безмятежна и счастлива, хотя, наверное, я слишком много требую от твоей судьбы.

Фелиция засмеялась.

— По-моему, слишком даже многого. Я изучала историю и пришла к выводу, что человеческая жизнь — это сплошная трагедия. Кажется, прежних богов ничего так не радовало, как несчастья простых смертных. И так было в любые времена, у всех народов.

— Мне нравится твой философский подход к жизни, — сухо отозвался герцог. — Мой принцип — выбрасывать из своей жизни все неприятности и невзгоды и навсегда забывать о них.

— Это значит уметь забывать неудачи и разочарования, снова вставать на ноги и начинать все сначала.

— Правильно! — подтвердил герцог. — А потому я хочу, чтобы и ты забыла несчастья и обиды, все случившееся с тобой до того, как я отправил тебя учиться в монастырь.

— Я никогда не забуду того… как вы спасли меня, — мягко произнесла Фелиция. — Более того, за ваш поступок я причислила вас к лику святых.

Герцог никак не ожидал услышать подобное.

— К лику святых? Ты шутишь?

Фелиция улыбнулась:

— У большинства девочек в монастыре и у всех монахинь были любимые святые, которых они особенно почитали, просили о заступничестве и исполнении желаний, чаще ставили им свечи.

— Это, конечно же, очень помогало, — вставил герцог насмешливо.

— А я оставалась в стороне. У меня не было собственного святого покровителя, — продолжала Фелиция, даже не обратив внимания на едкое замечание герцога, — но потом я вдруг поняла, что есть и всегда был святой Георгий… это вы.

— Святой Георгий, попирающий дракона? Как неуважительно отзываться так о своем отце, — поддразнил девушку герцог.

— Все в этой жизни встречаются с драконами, — отвечала Фелиция, — а вот вы предстали передо мной доблестным рыцарем в блестящих доспехах. Вы спасли меня… когда мне было так плохо. Когда я не видела выхода и хотела только умереть.