С криками и проклятиями гномы сразу рванулись вслед за ней, грохот их шагов раскатисто раздавался по проходу. Она побежала еще быстрее. У нее не было никакого плана, только убежать от них, добраться до слияния проходов около печи и исчезнуть в них. А потом пусть они гоняются за ней, если пожелают. Как только они больше не смогут ее видеть, найти ее будет гораздо труднее.

Внезапно волна тепла окатила ее, нахлынув из мрака впереди. Вдали, в конце сужающегося прохода замерцал бледный свет — это были блики пламени в зале печи. Ее цель стала видна.

Потом что–то врезалось в ее правый бок, заставив ее развернуться и наполняя ее приливом боли и шока. Чуть ниже пояса из ее тела торчал кинжал. Было ощущение, как будто к ней прижали раскаленную кочергу, однако она не стала тратить время на то, чтобы остановиться и вынуть этот кинжал. Вместо этого она продолжила бежать, борясь с внезапным чувством слабости, укрепляя свою решимость добраться до зала печи. Позади нее, кряхтя от натуги и тяжело дыша, бежали гномы-охотники.

Она первая добралась до печи, в порыве вылетев из темноты и оказавшись около металлического ограждения мостков, которые окружали горнило печи. Она вовремя успела затормозить, оказавшись так близко к огню, что ощутила, как опалились ее волосы, а легкие обожгло горячим воздухом. Хайбер торопливо оттолкнулась и, шатаясь, направилась по мосткам. С одной стороны бушевал огонь — в глубокой, освещенной бездне, на дне которой яростно горела земная магма, являвшаяся подземным источником, обогревавшим эту цитадель. Несмотря на то, что пламя было слабым, а вентиляционные отверстия были широко открыты, жар был невыносимым.

Девушка лихорадочно искала выход. В стенах этого помещения находилось несколько дверей, а вдоль этих стен поднималась вверх спиральная лестница. Все двери были закрыты. Она подбежала к ближайшей и попыталась ее открыть. Та отказалась сдвинуться с места.

Следом за ней в помещение ввалились гномы-охотники и сразу же заметили ее. Поколебавшись лишь мгновение, они разделились и направились по мосткам в разные стороны, окружая ее. Она быстро подбежала ко второй двери и дернула за ручку. Она также была закрыта. Жар от пламени печи, а также потеря крови из раны, вызвали у нее головокружение. Она почувствовала, как по ее спине стекает кровь. Силы покидали ее.

Она была близка к обмороку.

Прислонившись к стене камеры, она дотянулась рукой до торчавшего кинжала и вынула его. Боль стала невыносимой, однако она ухитрилась устоять на ногах. Хайбер должна выбраться отсюда, должна пройти через одну из этих дверей. Однако размышляя об этом, она поняла, что уже слишком поздно. Они увидят, куда она отправится, и пойдут за ней вслед. У них нет другого выбора, они не могли позволить ей уйти. Если они расскажут своим хозяевам друидам, что позволили ей убежать, то это будет стоить им жизни. Они должны это знать. Они будут продолжать ее преследовать до тех пор, пока она или они не погибнут.

На  нее  накатило  отчаяние. Выхода  не  было. Ей не справиться с этими гномами. Хайбер еле могла двигаться, ее слабость усиливалась, увеличиваясь из–за головокружения и расстройства.

Но ведь она была единственной, кто знала о триатине. Только она могла предупредить Пена и Грайанну Омсфорд об опасности.

С большим усилием эльфийка выпрямилась. У нее была еще магия. У нее был кинжал.

Мне нельзя потерпеть неудачу.

Она двинулась вперед так быстро, как могла, по лестнице, которая вела к единственной закрытой двери в ее конце, словами и жестами формируя невидимыми нитями сплетения магии.