Изменить размер шрифта - +
 - Ай да толстяк!..

    «А не зайти ли к Дауге? - подумал вдруг он. - И вообще, чем сейчас занят экипаж „Хиуса“? Тоже читает книжечки о Венере? Сомнительно…»

    Дауге не читал книжечек. Он брился. Челюсть его была выворочена совершенно неестественным образом, и жужжание электробритвы заполняло комнату. Увидев Быкова, Дауге что-то невнятно пробормотал.

    Алексей плюхнулся в кресло и стал рассматривать спину Дауге, голубые пластмассовые стены, большой плоский телевизионный экран, матовый далекий потолок.

    Дауге кончил бриться и спросил:

    -  Ты зачем пришел?

    -  А что, мешаю?..

    -  Да нет, не то чтобы мешаешь… У меня сейчас должен быть разговор с Юрковским. Совершенно деловой разговор.

    Он отправился в ванную. Там зажурчала вода, слышно было, как блаженно бормочет и отфыркивается хозяин. Потом он появился, вытираясь на ходу махровым полотенцем.

    -  Не сердись, Алексей, но…

    -  Ничего, ничего, я пойду… - Быков поднялся. - Я забежал просто так, от скуки.

    -  Деловой разговор, - повторил Дауге. - Ты, если тебе скучно, пойди поищи пилотов. Они, по-моему, в спортзале. Богдан снимает жирок со штурмана. Посмотри - забавное зрелище!

    -  Ага… Ну, бог с вами! - Быков пошел было к выходу, но остановился. - Ты мне скажи, что это Юрковский глядит на меня зверем?

    Дауге хмыкнул, затем с неохотой сказал:

    -  Не обращай внимания, Алексей. Во-первых, он вообще человек нелегкий. Во-вторых, всегда относится так к новичкам, не имевшим чести крутиться в центробежных камерах и просиживать по десять суток в маске в азотной атмосфере, как это делают в Институте подготовки, а в-третьих… Видишь ли, на твое место намечался один пилот, близкий друг Володьки. Потом Краюхин решил взять тебя. Понимаешь?.. Одним словом, все это пройдет, и на Землю вы вернетесь самыми лучшими друзьями.

    -  Сомневаюсь, - пробормотал Быков и, сердито открыв дверь, вышел.

    На другой день началась работа, тяжелая работа, с ноющей усталостью в плечах, которую не сразу снимает даже горячий душ и послеобеденный отдых. Весь экипаж в течение двух недель практиковался в установке радиомаяков.

    Монтировать маяк научились очень скоро, потому что каждый имел за плечами богатый инженерный опыт. Но вибробур оказался весьма капризным инструментом, и много кривых, безобразно раздутых дыр украсило каменные валуны в окрестностях города, прежде чем Ермаков объявил, что теперь он более или менее удовлетворен сноровкой новичков-бурильщиков. Не меньше хлопот доставили членам экипажа и вакуум-присоски.

    -  Не понимаю! - сердито сказал однажды Быков, обращаясь к Дауге. - Зачем мы тратим время на возню с бурением? Ведь ты умеешь бурить, и Юрковский тоже… Разве этого недостаточно?

    Дауге строго посмотрел на него.

    -  Предположим, что мы с Володькой не дойдем до Голконды, - просто сказал он.

    Краюхина видели все эти дни только за завтраком. Он был круглые сутки занят материальным оснащением экспедиции и дневал и ночевал на складах, предприятиях и в снабженческих организациях ракетодрома. По-видимому, не все обстояло благополучно. Ходили слухи, что кого-то он уволил, кому-то запретил показываться впредь до устранения недоделок. Рассказывали о его выступлении на совещании городского партактива, о страшном разносе, который он учинил начальнику полигона.

    Быков исподтишка наблюдал за Ермаковым.

Быстрый переход