— Я заметила. И знаешь, говорю, как друг, — ее голос стал серьезным, — тебе лучше следить за ситуацией. Девчонки сегодня голосовали, и все, кроме меня, считают, что твой уровень серьезно упал, и ты подрываешь дух команды.

— Господи, — пробормотала я. Воинствующие болельщицы, прекрасно. Только этого мне еще не хватало!

Половина пятого. Ничего, Роджерсон поймет, к тому же, он знает о церемонии, если что, я все объясню ему, и мы сможем купить подарок завтра.

— Так вот, — Рина глубоко вдохнула, готовясь продолжить рассказ. — Билл ждал меня после тренировки.

— И что он сказал?

— А что он мог сказать? — раздраженно взглянула она на меня. — Он забрал назад свое кольцо, — она подняла руку, и я увидела, что на пальце, где раньше был тонкий серебряный обруч, осталось лишь небольшая вмятинка. — Он вернул мне все мои фотографии и ту футболку, что я подарила ему на День рождения. А потом… — она замолчала и махнула рукой, не в состоянии продолжать.

Я ждала. Сейчас, наверное, Роджерсон отъехал от моего дома, спрашивая себя, куда же я провалилась. Вдруг проснулось неприятное предчувствие.

— …потом, — вновь начала она, судорожно всхлипнув, — он сказал, что разочаровался во мне. И это было хуже всего! Я имею в виду, называй меня стервой, шлюхой или еще как-то — с этим я могу справиться, понимаешь? Но сказать так…

Рина опустила голову, волосы упали ей на лицо. Начинало темнеть, огни заправки становились ярче. Я подошла к подруге и положила руку ей на плечо, затем обняла её.

— Он все равно тебе не подходил, — сказала я. — Он был слишком…

— Хорошим, — прервала она, вскидывая голову. — Слишком хорошим! Слишком… правильным?

— Точно.

— Да, слишком правильным, — она снова всхлипнула.

Мы стояли рядом, обнявшись, и я миллион раз повторила ей то, что подруги говорят друг другу после расставания с парнями — всё будет в порядке, не переживай, я здесь, отпусти это, пошел он, и так далее. Но все это время в моих мыслях был Роджерсон, я представляла, как он, сердитый, едет по шоссе, так же разочаровавшись во мне, и неприятное предчувствие внутри становилось все сильнее.

* * *

Когда я приехала домой к шести часам, Роджерсона поблизости не было, как и следовало ожидать. Родители и Боу со Стюартом уже заканчивали ужин, и по дому носились аппетитные запахи стейка, а в гостиной были включены «Скандалы Ламонта»

— Милая, где ты была? — поинтересовалась мама, услышав мои шаги. — Я уже начала волноваться. Церемония начинается через час, и, если мы хотим занять нормальное место на парковке, то…

— Ты голодна? — перебила её Боу, откладывая вилку.

— Я положила для тебя голубое платье на кровать, а еще купила новые колготки, — повысила голос мама.

— Хорошо, — я скинула туфли и уже направилась в комнату, когда мама крикнула мне вслед:

— Роджерсон заезжал, искал тебя. У вас, кажется, были планы на сегодня?

Я обернулась и просунула голову в дверь.

— Он сказал еще что-нибудь?

Мама пожала плечами, вытирая губы салфеткой.

— Я передала ему, что ты все равно заедешь домой перед церемонией. Он обещал позвонить тебе позже.

— О. Ну, ладно, спасибо.

Я тихонько закрыла за собой дверь, пытаясь успокоить странное волнение и говоря себе, что волноваться не о чем. Мы ведь просто собирались в магазин. Он все поймет, это ведь не катастрофа!

* * *

Церемония награждения спортсменов была в точности такой, как я и предполагала: бесконечные поздравления, дипломы, ленты и букет для меня.