|
Внезапно он очутился лицом к лицу со Свитнессом — тот преградил ему дорогу и, вцепившись в него, что-то порывался сказать; щеки у Свитнесса тряслись, и он все время повторял, хотя его почти не было слышно:
— Мертв. Он мертв. Ему нельзя помочь... Разорван на куски... Мертв... Снова и снова Свитнесс бессвязно бормотал одно и то же, а глаза у него бегали из стороны в сторону, словно он потерял рассудок. Аллан вырвался, оттолкнул Свитнесса и побежал туда, где в яме за разломанными контейнерами с мусором, под рекламными щитами, на которых уже пузырилась, шипела и лопалась синтетическая краска, лежало безжизненное тело Янсона. Все лицо его было в кровоточащих ранах и ссадинах, а руки и грудь ужасно обожжены. Волосы и почти вся одежда на нем сгорели. Аллан подбежал к Янсону; от невыносимого жара и дыма слезились глаза, но он схватил старика за изувеченные руки и стал оттаскивать от горящей бензоколонки по тротуару. Тащить Янсона было нелегко, однако страх придавал Аллану силы. Оттащив безжизненное тело старика метров на пятьдесят, Аллан завернул в ворота какого-то дома, заклиная ненасытный огонь еще хоть несколько минут не трогать главную цистерну... В двух-трех окнах появились чьи-то лица, но никто не вышел на улицу. Рев пламени был слышен даже под аркой ворот. Кроваво-красное зарево затягивали клубящиеся облака дыма. Снова начал накрапывать дождь. Аллан был в полной растерянности. Он оттащил Янсона, все еще не пришедшего в себя, на задний двор, уложил его так, чтобы дождь падал ему на лицо, и с лихорадочно бьющимся сердцем, пересохшим горлом стал ждать. Ведь не умер же он? Через некоторое время с изуродованных губ Янсона сорвался хриплый стон, а несколько секунд спустя открылись глаза, и несчастный посмотрел на Аллана взглядом, полным дикой, сумасшедшей боли; потом чуть приоткрылся рот, и из него вырвался вой — так может выть только зверь, испытывающий невероятные страдания. Пораженный ужасом, Аллан положил руку ему на рот и слегка прижал голову к земле. — Это я, Аллан! — закричал он в самое ухо старика.— Это я, Аллан! Что с тобой случилось? Я пойду вызову «скорую помощь»! Откуда-то издалека донесся звук, похожий на вой сирены. Аллан весь дрожал. У него было лишь самое неясное представление о том, зачем он рисковал жизнью, пытаясь спасти искалеченного старика. Его мозг все время жег один вопрос: что произошло? Он во что бы то ни стало должен был получить ответ на этот вопрос. Если он ничего не узнает и убежит, как приказывал ему все более настойчиво инстинкт самосохранения, это будет значить, что жизнью его распоряжается слепой случай, как он распоряжается жизнью животного. Несчастье с Янсоном, пожар не имели к нему прямого отношения, и ему было совершенно незачем удирать со всех ног. Он хотел поднять тревогу, позвать людей, чтобы они оказали помощь старику, но почему-то медлил и со все возрастающим ужасом озирался по сторонам: он кожей чувствовал, что должен соблюдать осторожность, что ему грозит опасность, хотя Янсон умирает у него на глазах; он непременно должен узнать, что же произошло на бензоколонке! — Что у тебя случилось? — еще раз прокричал Аллан, выпуская из рук Янсона. Он осторожно потряс старика за плечо, смочил ладони в луже и положил их ему на лоб. Лицо старика было разбито, а с одной стороны так обожжено, что стало почти неузнаваемым. У Аллана застучали зубы. Янсон снова застонал, но глаз не открыл. Он пытался что-то сказать. — Аллан...— наконец произнес он.— Аллан, это ты? — Да! Да, это я! — Немедленно уходи отсюда, Аллан... Голос его перешел на визг, потом на вой; прошло несколько секунд, прежде чем старик овладел собой и снова смог говорить: — Уходи отсюда... Если фараоны тебя здесь найдут... — Но что произошло? Расскажи мне! — Рой Индиана,— простонал Янсон, и боль исказила его и без того обезображенное лицо. |
