|
Казалось, слова были им просто не нужны, а безразличное отношение мальчика к родителям, возможно, объяснялось тем, что общение с немым оказалось интересным и поучительным и этого общения было для него вполне достаточно.
Одну неделю простояла хорошая погода, и им удалось совершить небольшую вылазку в поля, которые простирались от густого кустарника за садом Дока на целый километр или около того до самой Автострады. Здесь росла одичавшая кукуруза, которая, перешагнув через заросшие травой дороги, когда-то проложенные строителями, подошла вплотную к давно заброшенным, обветшалым или совсем разрушенным баракам, построенным на месте двух экспроприированных властями усадеб. Год за годом кукуруза разрасталась, обходясь без удобрений и всякого другого ухода, и в конце концов получились настоящие заросли жестких толстых стеблей высотой почти в человеческий рост, которые давали скудный урожай початков величиной с кулак. Док, Рен-Рен, Бой и Аллан с мешками под мышкой шли по тропинке, протоптанной через кукурузное поле. Смайли тоже потащился за ними, однако не для того, чтобы, как он выразился, участвовать в их аграрной эпопее, а ради банки кукурузного масла, которое ему было нужно. Они собирали кукурузные початки там, где их удавалось найти, однако, следуя советам Дока, кое-что оставляли, чтобы обеспечить себе хоть какой-нибудь урожай кукурузы на будущий год. Док объяснил им, что с каждым годом кукурузные поля уменьшаются, потому что кустарники захватывают территорию, на которой раньше росла кукуруза. Возможно, им придется взяться за расчистку и прополку... Доку все время приходилось повышать голос, чуть ли не кричать— такой невероятный грохот шел с Автострады у них над головой. Хотя одичавшая кукуруза давала маленький урожай, они собрали больше, чем могли унести за один раз. Поэтому они пришли сюда и на другой день, и на третий — все, кроме Смайли, который совсем сдал и жаловался на ссадины и волдыри на руках и на ломоту в пояснице. — Нет, оставьте меня наконец в покое,— ныл он.— И вообще, зачем меня впутали в эту сумасшедшую затею? Я не умею заниматься ни охотой, ни земледелием. А кроме того, есть кукурузу, которая растет под Автострадой, опасно для жизни, потому что в этом проклятом зерне свинца не меньше, чем в ружейной дроби, я в этом нисколько не сомневаюсь! Нередко случалось, что, срывая почти спелые початки, они спугивали маленьких птичек. — Кажется, теперь их больше, чем в прошлом году,— заметил Док.— Думаю, число их увеличивается. С тех пор как из-за всевозможных спекуляций стало невыгодно обрабатывать и отравлять землю, количество ядовитых примесей в почве постепенно уменьшается. И машин на дорогах тоже становится все меньше... Тем не менее ему приходилось кричать, чтобы его услышали. Аллану казалось, что забота Дока о судьбе птиц была лишь проявлением ненужной сентиментальности и к тому же непозволительной роскошью сейчас, когда они из кожи вон лезли, чтобы добыть себе пищу. С тех нор как сгорела бензоколонка, на Насыпи стало намного труднее с едой, однако Док. натыкаясь на птичьи гнезда, всякий раз старался не повредить их, хотя в это время года они были пусты. Вчера утром перед ними выскочил заяц. Рен-Рен молниеносно сунул руку под свое длиннополое пальто и выхватил нож<sub>г</sub> но заяц уже исчез в высокой траве. — Может быть, оно и к лучшему,— пробормотал Док.— А вдруг это самка и у нее зайчата... На будущий год их будет здесь гораздо больше... Широко улыбнувшись, Рен-Рен кивнул в знак того, что понимает, о чем подумал Док, и стал показывать на пальцах: десять — двадцать — тридцать... — Это наша надежда...— Док остановился, распрямил спину, давая ей отдохнуть, и окинул взглядом заросшую кукурузой землю, где некогда намечалось грандиозное строительство. |
