Между тем, прочитав в глазах Аллана отчаяние и растущую ненависть, чиновник несколько сбавил тон, и в его блеющем голосе послышались примирительные нотки:

— Разумеется, принудительное переселение — вещь малоприятная. Я прекрасно понимаю, что некоторые... так оказать, не любят подчиняться подобным постановлениям. Я знаю это... По роду своей работы мне приходится встречаться со многими людьми, скажу я вам. Мы могли бы договориться с вами о некоторых деталях... Допустим, я мог бы устроить, чтобы ваше дело отложили на время... Как вы понимаете, мы рас­сматриваем множество подобных дел. Может пройти немало времени, прежде чем очередь дойдет до вас,— год, два... И кто знает, вдруг вы передумаете за это время?

Аллан сообразил, что человек в мундире хочет прийти с ним к соглашению, которое устроило бы обоих. Чиновник явно чувствовал себя неважно, а кроме того, время близилось к обеду, и, вероятно, он предпочел бы находиться сейчас у себя в конторе, а не здесь, на Насыпи. Он готов был проявить гибкость в толковании требований закона — прежде всего ради собственной выгоды. Однако он все же поставил одно условие:

— Тем не менее вы должны сообщить мне ваше имя и некоторые другие сведе­ния, чтобы я мог заполнить эту форму. Порядок есть порядок...

Он снова положил папку на колено, чтобы было удобнее писать. Дождь ненадолго прекратился, но теперь пошел опять. Дождевые капли оставляли крупные круги на желтом бланке.

— Итак, ваше имя...

Перо выжидательно замерло в нескольких сантиметрах от бумаги.

— Аллан Юнг...

Ему надо было выиграть время, чтобы подумать и решить, что делать дальше. И это решение надо было успеть принять за те несколько секунд, пока человек в мундире писал.

— Аллан Юнг...

Кончив писать, чиновник нахмурил лоб и испытующе посмотрел на Аллана.

— Аллан Юнг. Знакомое имя. Должен вам сказать, я никогда не забываю имен, которые хоть раз услышал. За все пятнадцать лет моей службы в качестве инспектора по розыску не было случая... Да, что-то связанное с этим именем я уже слышал!

Он приоткрыл папку с документами, сунул в нее два пальца и извлек оттуда два-три скрепленных вместе листа бумаги с напечатанными на них с обеих сторон плотными колонками слов (имен?). Eго палец пробегал сверху вниз вдоль колонок, переходя от одной к другой, губы беззвучно шевелились. Когда он нашел наконец то, что искал, лицо его просветлело.

— Аллан Юнг. Вот, пожалуйста! Я знал, что где-то видел это имя...

Аллан чувствовал себя как хищный зверь, готовый к прыжку. Петля затянулась. Его имя было в списке! Что это может значить?..

— Вас разыскивает полиция, Аллан Юнг...

Голос чиновника звучал преувеличенно спокойно и приветливо.

— Что вы сказали?

— О, ничего особенного. Они просто хотели бы выслушать ваши показания, больше ничего. Чтобы вы объяснили кое-что,— добавил он, увидев угрюмое, рас­строенное лицо .Аллана.— Вероятно, речь идет о пожаре на бензозаправочной станции в Восточной зоне...— Прищурившись, он читал мелкий типографский шрифт.— Как сообщил некий господин Свитнесс, вы были свидетелем всего, что там произошло, и наши войска по поддержанию спокойствия и порядка, разумеется, заинтересованы в тем, чтобы получить максимум информации...

Перекошенное злобой лицо Аллана, очевидно, испугало чиновника, и он без про­медления уточнил все тем же наполовину бодрым, наполовину успокаивающим тоном, точно врач, беседующий с пациентом:

— Как вы наверняка знаете, наши два ведомства до известной степени со­трудничают друг с другом. И особенно в тех случаях, когда речь идет о людях, про­павших без вести или подлежащих розыску, аппарат ведомства социального обеспечения может оказать немалую помощь войскам по поддержанию спокойствия и поряд­ка.