|
Ребенок прекрасен. Так прекрасен, что многие ненавидят его. И хорошо, потому что под этой красотой и дружелюбием скрывается чудовищное зло. Иногда зло прорывается наружу, и жизнь ребенка подвергается огромной опасности. Все, кто помогут ему, не зная его истинной сущности, будут вознаграждены. Все, кто знает о нем или подозревает и использует или обманывает его, ожидая вознаграждения, получат в награду его бессмертный гнев. Сайла вскинула голову. — Значит, я в безопасности. Я не знала, что этот бедный малыш — часть легенды, и моя вера в Церковь слишком сильна, чтобы поверить в демонов или околдованных детей. — Хм-м. — Орион предостерегающе поднял палец. — В этих древних историях есть доля правды. Однако нам нужно быть достаточно сообразительными, чтобы увидеть ее. Иногда мне кажется, что именно так Вездесущий видит наши попытки познать мир: дети гоняются за бабочками. Посмотри на себя. Ты же веришь в пророчество, в легенду Церкви. — Признаюсь. Я близка к Вратам, Орион. Я не знаю почему, но я знаю, что это так. Орион снова взял себя за бороду, его улыбка стала загадочной. — Многие слышали ту же легенду, Сайла. Но никто ничего не нашел. Некоторые исчезли во время поисков; знаешь ли ты об этом? — Нет. — В признании Сайлы прозвучал страх. Настоятельница никогда не упоминала об исчезновениях. Она продолжила: — Никто не нашел Врата лишь потому, что я — единственная, кому предназначено сделать это. Я — Цветок, Орион. Именно я. — Другие тоже так говорили. — Он тихонько засмеялся, заметив ее удивление, и добавил: — Провидица из провидиц предсказала, что вскоре придет Цветок. Чтобы завоевать славу, с помощью черного и белого. Путешествуя с теми, кто зовется Белым Громом и Черной Молнией, ты добавляешь значительные аргументы в свою пользу. — Я никогда не слышала о черном и белом. Клянусь тебе. Откуда ты узнал о предсказании Провидицы из провидиц? — У нас были тесные взаимоотношения с братством, которое охраняло Дом Церкви. Мы обменивались новостями. Они находились на берегу реки, у самого изгиба. Напротив них, от кромки воды начиналось болото, выуживая все, что можно, из пробегающего мимо потока. Черные дрозды взлетали и опускались в отблесках черного и желтого. Равнодушная, большая голубовато-серая цапля бродила по мелководью. Высокий тростник качался под дуновением слабого ветерка. На расстоянии нескольких футов от ближайшего берега в воде стоял мальчик с копьем и ловил рыбу. Неподвижный, словно камень, он терпеливо ждал. Позади его тонких ног образовывались танцующие водовороты. Медленно двигаясь, они уплывали вниз по течению, где подхватывались величавым движением реки. — Мы с друзьями вскоре уйдем отсюда, — сказала Сайла. — Мы направимся на восток. Туда. — Она махнула рукой, понимая, насколько неопределенно это звучит. Орион забеспокоился: — Будьте осторожны. В той стороне лежат запретные земли. Никто там не живет. И никогда не жил. Это место, где даже животных совсем мало. Ужасные утесы. В наших легендах говорится о чудовищах и о ущельях столь глубоких и узких, что солнце никогда не достигает дна. Причудливые истории, но, как я уже говорил, во всех старых историях есть доля правды. Советую тебе избегать тех мест. Если ты все же пойдешь туда, умоляю тебя быть осторожной. С учащенным пульсом Сайла убеждала себя не подавать вида, что ей интересно. Она пыталась прочесть его, увидеть в нем искреннюю обеспокоенность, но все было перемешано с волнением, так что она лишь еще больше запуталась. Здесь скрывался обман. Она была уверена в этом. Но почему? И в чем? По дороге в деревню Сайла увидела Тейт и Малого Пса, возвращающихся с прогулки. Налатан приблизился к ним с противоположной стороны. Даже на таком расстоянии в позе монаха-воина было заметно напряжение, от вида которого волосы на затылке Сайлы зашевелились. |
