— Вы сегодня очень наблюдательны, Войтович, — усмехнулся Брехт. — Но для нас главное, чтобы оно не было повреждено хотя бы на протяжении пяти километров. Тогда мы будем уже в двухстах метрах над уровнем моря и соответственно — в безопасности. И оставшиеся тридцать пять километров нас уже не будут касаться. Собственно, для нас было бы лучше, чтоб дорога была забаррикадирована — где‑нибудь подальше! В противном случае мы рискуем застрять среди пятидесяти миллионов автомобилей.

— Мамочка, небо становится черным, — сказала Анна, которая вместе с Рамой сидела сразу за Брехтом. — О, посмотри, сколько там дыма!

— Мы находимся между водой и огнем, господа, — торжественно объявил Дылда, которого снова охватило мечтательное настроение. — Но ничего, Испан обязательно вернется!

— Именно этого я и опасаюсь, — вполголоса заметил Хантер, обращаясь к Марго. Затем, взглянув на ее куртку, застегнутую на молнию, добавил:

— Может быть, вы покажете мне, что сбросила эта кошка? — Я видел, как вы схватили какой‑то серый предмет. А сегодня утром его испытывали, не так ли? И что же, хорошо действует?

Марго не ответила, но Хантер продолжал дальше:

— Разумеется, вы можете ничего не отвечать, если в таком случае почувствуете себя безопаснее. Я слышал ваш разговор с Брехтом и от всего сердца поддерживаю вас. В противном случае я бы сразу же отобрал у вас эт о .

Марго даже не посмотрела на него. Может быть, он и расчесал бороду, но от него все еще пахло мускусом и потом.

Автобус забрался на первый холм, сделал медленный зигзаг и начал взбираться на следующую, уже более крутую гору. На дороге все еще не было видно никаких скал и камней.

— Шоссе через горы Санта‑Моника, — громко сказа Брехт, — идет почти по самым горным вершинам. Оно сделано из армированного асфальта, поэтому более устойчиво к тектоническим толчкам. Я узнал это, копаясь в разных технических журналах. Вот что значит — разносторонние интересы!

— Разносторонний болтун! — буркнул кто‑то сзади.

Брехт осмотрелся, холодно улыбаясь, и подозрительно посмотрел на Раму Джоан.

— Мы находимся уже метрах в ста над уровнем моря! — заявил он.

Автобус повернул и начал взбираться на следующую гору. С ее вершины они бросили последний взгляд на прибрежное шоссе, которое уже было залито водой, и волны разбивались о склоны, поросшие кустами…

Дэй Дэвис с пренебрежением и равнодушием, словно зачарованный сын Посейдона, находящийся в библиотеке своего отца, наблюдал за широким, серым Бристольским каналом, который в затуманенном серебристом свете заходящего солнца сверкал кое‑где, как сталь, в то время, как вода медленно поднималась, заливая поросший боярышником склон противоположной стороны улицы.

Когда он последний раз выглядывал в окно, два грузовых и одно пассажирское судно плыли вниз по течению, борясь с наводнением. Теперь их уже не было видно — на поверхности мутной воды плавали только отдельные доски, а вдали виднелась маленькая лодочка — Дэй решил, что к ней даже не стоит присматриваться.

Полчаса назад он включил радио и некоторое время слушал сообщения, передаваемые глухим голосом: о чудовищных приливах, о землетрясениях, объяснения, что эти приливы вызваны сильными толчками, которые потрясли земную кору за последние несколько часов, отчаянные инструкции для моряков, водителей автобусов и машинистов, приказывающие им сделать все возможное, чтобы спасти пассажиров и мрачные истерические призывы, направленные к жителям всей Англии, рекомендующие немедленно отправиться куда‑нибудь, лучше всего на вершины близлежащих гор.