— Так, с мировой историей закончили, — остановил Раевский рассказчика. — Теперь давай поговорим вот об этом, — он вытащил из кошеля серебряную монету. — Дорого это стоит?

— Нет, — покачал тот головой, — почти ничего, серебра много. Здесь, на свалке, можно на неё еды на хороший ужин прикупить. Нормальной еды не тухляка и объедков, а из города.

'Что ж, уже неплохо, — прикинул в уме Каскад, — если можно использовать, значит, будем использовать.

— А как насчёт этого, — он вытащил золотой и подбросил вверх, наблюдая, как Хрящ загипнотизировано пялится на кувыркающийся в воздухе кружок из драг металла.

— Это день жизни в нижнем городе, хороший день, еда, выпивка, девки продажные.

— Уже неплохо, — обрадовался Егор, — миры разные, а цена золота остается неизменной. И так, Хрящ, что у нас с транспортом, на чём ездят наши с тобой соплеменники.

— Аирданы в нижнем городе редкость, — задумался он, — только крутые шишки из низовых могут себе позволить левитирующий автомобиль. Старый, ржавый, но это статус. В основном древний транспорт, колесные машины на кристаллической пыли, и мотоциклы. Но опять же это дорого, те, кто попроще, катаются на велосипедах.

Конечно, абориген употреблял другие термины, но Егору встроенный переводчик подавал информацию так, чтобы было понятно, находя наиболее близкие понятие из родного мира.

— И сколько стоит купить мотоцикл?

Хрящ пожал плечами.

— У меня никогда не было столько денег.

— Сколько?

— Дорого, думаю, около сорока таких монет.

— Дорого, — прикинул Егор, — но об этом будем потом думать. Кстати, у тебя или у ныне покойного главаря были местные деньги? Хочу на них взглянуть.

— Тайник есть, там немного налички, Железяка выручил вчера за продажу кое-чего интересного.

— Ну, так тащи, — усмехнулся Егор.

Он достал из ящика под столом новую бутылку с водой, набулькал целую миску Химу, а сам достал сушёное мясо и принялся есть, запивая прямо из горла.

Хрящ с минуту копался в углу, вскрывая какую-то панель в полу, после чего поставил на стол небольшую железную коробку с кодовым замком.

— Как вскрыть, не знаю, — развёл руками чушок, — кода Железяка никому не доверял.

— Значит, попробуем по-другому.

Егор вытащил кинжал и стал аккуратно давить остриём в место, где предположительно была защёлка. Поглотитель душ и на этот раз не подвел, хоть и с небольшим сопротивлением, но лезвие пробило не слишком толстое железо, наткнулось на какое-то препятствие, но и его преодолело. Крышка отошла, и Егор, вытащив кинжал, вернул его обратно в ножны. Внутри лежала стопка пластиковых банкнот, напоминающих кредитки, только подлиннее сантиметров на пять. Голограммы, портрет какого светловолосого мужика, больше смахивающего на бабу, уши заострённые, вполне себе канонические, как у Толкина.

Раевский перебрал банкноты, всего их было десять штук, девять номиналом в пять элевов и одна в десять.

— Сколько стоит в этих карточках моя монета? — глянув на Хряща, поинтересовался он.

— Золотая? Около двухсот элевов.

— Понятно, — прикинул Раевский, он так и не успел заплатить капитану, а значит, у него в поясе по-прежнему было двадцать семь монет золотом, и примерно около двух десятков серебром. Про медь вообще можно было не упоминать, не котируется. А ещё у него неплохой запас в ювелирке, там и с камушками есть.

Каскад посмотрел на «ружо», лежащее возле плаща на столе.