Он шел на шаг позади нее. Черепки хрустели под их ногами. Они двигались, ломая кустарник, по той дороге, что некогда была широким проспектом.

— Как ты познакомилась с Касиру? — поинтересовался Джоссерек. — Или я задал нескромный вопрос?

— Мы встретились несколько лет назад, когда я приехала сюда. Но не как проститутка, — подчеркнула она. — Нужно было обговорить кое-какие дела. Гильдия Металлистов собиралась расширить торговлю с нами, что означало контакты и с другими Гильдиями. С ними мы также занимаемся торговлей. Конечно, нельзя говорить за всех северян. Но кое-кто из нас думал, что мы сможем разузнать, чего хотят торговцы, и объяснить это дома. Мы путешествовали вместе, но впоследствии мы часто встречались с членами Гильдий порознь. В то время они все были связаны с Норами. Благодаря… Понсарио эн-Острал, он был… я встретилась с Касиру. И поняла, что мне не о чем говорить с Понсарио. Он хотел, чтобы мы продавали ему мясо и кожу или, по крайней мере, переправляли ему больше мехов, а мы ни за что на свете не хотели этого. Но с Касиру мы нашли общий язык.

«Вы оба хищники, верно? — подумал Джоссерек. Потом мелькнула стыдливая мысль: — Нет, только не ты, Донья. Ты же не ищешь человеческих жертв. Насколько я знаю, вы, жители Рогавики, никогда ни на кого не нападали, никогда не начинали войн, если только на вас самих не нападали, если только враг не вторгался на вашу землю… Неужели это может быть правдой? Неужели возможна такая непорочность?»

— Он… Он мог быть… — Она пыталась подобрать слова. — Интересным. Занимательным.

— Он живет за счет города, — сказал Джоссерек, оставив попытки понять ее. — Он только берет, но не дает.

Донья снова пожала плечами.

— Об этом пускай город беспокоится. — Потом она снова окинула Джоссерека ледяным взглядом, который буквально пронзил его. — Если это так вас волнует, то почему вы ищете таких людей, как он?

— А разве у меня есть выбор? — Чтобы выйти из этого неловкого положения, он торопливо продолжал: — Вообще-то я переборщил. Братства заняли свое место в жизни города. Они контролируют преступность и держат ее в определенных рамках.

— Мне кажется, они выкачивали из нас куда меньше, чем любое правительство, и, как вы сами заметили, они приносили какую-то пользу.

Джоссерек подозревал, что она говорит совершенно серьезно, хотя тон ее оставался спокойным, словно у какого-нибудь натуралиста, комментирующего социальное устройство муравьев.

— Ну, все-таки, — настаивал он, — как я слышал, они также были еще и тайными союзниками Гильдий. Мудрецы и помещики пытались держать Гильдии в подчинении. Братства могли поставлять торговцам в случае необходимости телохранителей, наемных убийц, сыщиков, грабителей. Их нелегальные предприятия представляли собой удобные места для помещения рискованного капитала в застывшем обществе, в то же время легальный бизнес мог принимать от них вклады. Такие вот дела. Позднее все изменилось. Бароммианско-рахидианская Империя наступила на горло Мудрым и помещиками одновременно объявив войну преступным элементам. И поощряет торговцев. Им больше не нужны эти Братства. Вот почему Братства также начали искать новых союзников.

— Например, Морской Народ? — тихо спросила Донья. Когда Джоссерек не ответил, она продолжила: — Я больше не буду задавать этот вопрос сегодня.

«Она понимает все так же, как и я, — зазвенела внутри него радостная мысль. — Может быть, даже лучше, чем Касиру. Да и может ли разобраться во всем варвар?»

Сейчас он осознавал свое положение еще более ясно и развернуто, чем карта северных земель Доньи.