— Ты хочешь сказать — машина не дала тебе указаний?

— Машина сама не знает.

— Это невозможно!

— Возможно. Такое уже случалось раньше и будет случаться все чаще, пока… — Тревильен поморщился. — Настоящая проблема в том, что нужно найти какой-то новый принцип. Какой угодно, может быть, даже философский.

— Не понимаю.

— Смотри, — начал он. — Основа цивилизации — коммуникации. Даже жизнь сама по себе зависит от связи и обратной связи — между организмом и окружающей средой, между частями самого организма. Теперь посмотри, что происходит в наши дни. Человек посетил приблизительно миллион звезд, и это число каждый день растет. У большинства этих звезд одна, а то и больше планет, населенных существами, не уступающими нам по интеллекту, но иногда настолько отличающихся в образе мыслей и поступков, что лишь долгое исследование позволит выявить их мотивы. А полное понимание останется невозможным. И представь, как на них повлияет неожиданная встреча с межзвездной цивилизацией! Мы ведь должны считаться не только с нашим будущим. Вспомни земную историю, Диана. Вспомни, что творилось на Земле в прошлом, когда здесь существовали суверенные государства, стремившиеся к взаимоисключающим целям.

— Мог бы и не напоминать азбучных истин, — обиженно покосилась она.

— Извини. Я просто пытаюсь увязать все вместе. Проблема фантастически сложна, и с каждым днем становится все сложнее. Средства перемещения давно обогнали средства связи, а ведь мы должны соединять все части нашей цивилизации воедино. Ты только вспомни, что происходило на Земле во Второе Средневековье. Теперь это может случиться в масштабах целой Галактики!

Она ответила не сразу, выбросив одну сигарету и сразу же прикурив другую.

— Ну конечно. Чтобы помешать этому, был создан Звездный Союз. Это и есть работа корди.

— В Галактике мы обнаружили самые различные типы и проявления разумной жизни, — не успокаивался Тревильен. — И каждую из них можно оценить по универсальной шкале. Ты никогда не задумывалась, почему мы не нашли существ, интеллект которых заметно выше человеческого?

— Почему?.. Погоди-ка, возраст большинства планет приблизительно одинаковый?

— Не совсем. Для органической жизни срок в миллион лет или десять миллионов играет большую роль. Нет, Диана, дело тут в естественных пределах. Нервная система, мозг в особенности, может достичь только определенного предела сложности, а потом… потом она становится слишком большой, чтобы управлять собой.

— Я вижу, к чему ты клонишь. У вычислительных машин тоже есть такой предел возможностей.

— Вот-вот. И для систем, созданных из множества машин, тоже. Мы уже не можем координировать действия планет, входящих в границы нашей цивилизации, Диана. А ведь эти границы все время расширяются.

Она кивнула. Лицо стало серьезным, она, кажется, начала понимать.

— Ты прав… но какое отношение это имеет к твоему заданию?

— Интеграторы перегружены работой, они обрабатывают информацию с отставанием в годы. Явление может разрастись до огромных размеров, прежде чем на него обратят внимание. И мы, живые корди, тоже не лучше. Мы выполняем наши задания, но мы не в силах предусмотреть всего. Интегратор наконец-то связал между собой несколько сообщений о пропавших без вести кораблях, ботанические аномалии на, как предполагают, необитаемых планетах и кланы номадов. Вероятно, происходит что-то очень серьезное.

— Что это может быть?

— Не знаю. Машина считает, что номады кое-что замышляют. И я должен узнать что.

— Почему у всех корди такое предубеждение к бедным номадам?

— Они — самый разрушительный фактор нашей цивилизации, — мрачно ответил Тревильен.