— Остановитесь. Не надо сладких обещаний. Да, мне бы хотелось еще кое-чего. Здесь так скучно — я могу лишь наблюдать за городом и птицами. Пришлите мне что-нибудь для развлечения.

— Что?

— Если вы рискнете дать мне резцы для гравирования, я смогу украсить седло для вас. Я задумала сделать гравировку по серебру с чернью, но если у вас нет наших ин… инструментов, то я могу научиться работать вашими. Я не думаю, что у вас есть книги из Рогавики, но я могла бы поломать голову и над арваннетианскими, если бы кто-нибудь объяснил мне значение букв.

— В Рогавики есть книги, да еще на рогавикианском? — спросил он в изумлении.

— Да. Ну а теперь вы, Сидир из Рахида, можете присесть и поговорить со мной. — Донья свернулась на кровати калачиком.

Он взял стул.

— Я пришел вот за чем, — произнес Сидир. — Вы понимаете, мне очень жаль, что с вами обошлись так грубо. Но ведь вы оказались гостьей главаря преступной банды и спутником иностранного шпиона. Вы сопротивлялись аресту, и я думаю, два моих человека будут носить ваши отметины до самой смерти.

— Я чуть было не выцарапала глаза одному из них, — сказала Донья, но как — весело и мечтательно — Сидир понять не мог.

— Вы понимаете, вы не предоставили нам выбора, — продолжал он. — Надеюсь, сегодня вы его предоставите.

— Каким образом? Я лишь совсем немного могу добавить к тому, что вам известно о Джоссереке. Да-а, он неплохой кавалер. Но помимо того, что он моряк, попавший в трудное положение, он ничего мне не сказал. Может быть, позднее, если бы вы не поторопились.

— И тогда бы вы мне все рассказали?

— Нет, — ответила она сухо. — Вы мой враг.

— Вы уверены?

— Вы ведь вскоре вторгнетесь на земли моей родины.

— Возможно. Вопрос еще не решен окончательно. Вот почему мне так хочется побеседовать с вождями Рогавики. Вы — первая, с кем я встретился, Донья.

— Я не вождь. У нас их нет, в том смысле, что вы подразумеваете.

— И все же мы ведь можем поговорить, не правда ли? Как уважающие друг друга враги — если уж на то пошло.

Она скорчила гримасу.

— Не бывает врагов, уважающих друг друга.

— О, погодите. Соперники могут уважать мнение друг друга, если не хотят конфликтов, но если уж им приходится начинать сражаться, то соблюдают при этом правила приличия.

— Если вы не желаете сражаться с нами, то оставайтесь у себя дома, — холодно произнесла она. — Разве это не самая простая вещь?

— У Империи есть свои нужды, которые ею управляют. Но она может дать вам намного больше, чем отобрать: безопасность, торговлю, культуру, знания, прогресс — весь мир откроется перед вами.

— Я видела прирученный скот. Многим ожиревшим животным тоже неплохо живется.

С досады Сидир резко крикнул:

— Я не злодей!

— Н-нет. — Она в раздумье посмотрела на него, полуопустив веки и ведя палец по подбородку. — Я и не имела в виду вас. Я держу гончих.

— А я — вас!.. Я был груб. Прошу прощения. Позвольте мне попробовать еще раз. Я хочу узнать от вас вовсе не о Касиру или этом киллимарейчанце. Мне хочется узнать побольше о вашем народе, стране, обычаях, желаниях, мечтаниях… Иначе как еще я смогу обращаться с ними по-человечески? И я должен общаться с ними в какой бы то ни было форме. И вы, Донья, можете помочь мне в этом.

— Значит, вы не отпустите меня?

— Со временем, конечно, я сделаю это.