Крона пристально посмотрела на него своими голубыми глазами.

— Нет, — резко произнесла она. — Если только я правильно поняла тебя. Я уже слышала об идеях, о которых ты говоришь. Мне они кажутся лишенными здравого смысла. Несомненно, реальность — это…

Забывшись, она употребляла непонятные ему слова, но заметила это и перешла на более простой язык. Он мало что понял. Ее понятия были слишком непривычны ему. У Джоссерека создалось впечатление, что, по ее мнению, существование стремилось к бесконечному разделению. Познание не являлось стремлением внутреннего «я» к какому-то определенному пределу, но ростом этого «я»… возможно, если говорить метафорически, поглощение им всевозможной информации и осознание ее. В то же самое время «я» не являлось монадой. Оно было динамично связано с постоянно эволюционирующей вселенной; и ни в малейшей степени не являлось чем-то бессмертным. Крона не делала различий между знаниями, открытиями, интуицией, логикой и эмоциями. Они были равноценны и равнозначны с точки зрения понимания и совершенствования.

Наконец он признал со вздохом:

— После нескольких лет упорного труда я могу теперь понять, к чему ты ведешь, но это я вижу не в словесной форме, а как осмысленное описание космоса и жизни в нем. А может, и нет. Все чаще и чаще я задаю себе вопрос, способен ли я, да и вообще какой-нибудь чужеземец, понять ваш народ.

— Что ж, — улыбнулась Крона, — вы тоже загадка для нас. Давай получим удовольствие от этого.

Они еще некоторое время скакали одни, погрузившись в дружеское молчание, когда к ним наконец вернулась Донья, стремительно спустившись с холма прямо к ним. Лишь оказавшись совсем рядом с ними, она прервала свой галоп. Ветер донес до них пот животного, прищурившиеся глаза Доньи горели зеленым пламенем на ее все таком же бледном лице.

«Что-то случилось», — понял Джоссерек. По телу пробежали мурашки. Крона с непроницаемым лицом ждала, что им сообщит Донья.

— Бродяги, — резко выдохнула Донья. — Скорее всего. Не меньше дюжины человек. Наверное, они успели заметить меня раньше, чем я их. Когда я увидела их, они мчались в мою сторону.

Крона принялась вертеть головой по сторонам, рассматривая простиравшуюся вокруг пустынную местность.

— Негде даже спрятаться, — сказала она. — Мы у них в руках.

— Я скорее воткну нож себе в живот, чем сдамся! Нам лучше скакать на север. Мы неподалеку от территории Зелевэй. Вполне возможно, что там мы найдем помощь или по пересеченной местности нам удастся оторваться от преследователей. Это лучше, чем петлять по фераннианской земле. — Донья расхохоталась. — А это нам точно удастся — ведь мы обгоняем диких кошек. У них тощие клячи, но у каждого по три-четыре запасных. Вперед!

Она пустила лошадь быстрой рысью. Животные выдерживали большие перегоны, если менять аллюр, а сейчас им предстоял длинный путь. Джоссерек направил своего коня поближе к ней. Перекрывая завывания ветра, треск ветвей кустарника, грохот копыт, храп лошадей, он спросил:

— Чем же, черт побери, так опасны бродяги?

— Они из тех, кто не может ужиться со своим народом и начинает за ним охотиться, — мрачно ответила она. — Они прячутся на заброшенных пустошах, устраивают засады, совершают набеги.