Неужели я всерьез рассчитываю, что смогу убедить этих… этих двуногих партнеров изменить способы борьбы, которые успешно применяются ими с момента наступления ледников? Я повидал достаточно самых разных культур. И многие из них предпочитали умереть, но не измениться. Может быть, потому что само изменение — это уже смерть?

Я расскажу им об этом на Собрании Земель, и они будут смотреть на меня, не понимая того, что я говорю, как Никкитэй сейчас, а потом я отправлюсь домой, тогда как Донья… О Акула Уничтожения, пусть же она погибнет на поле битвы! Пусть она не окажется в числе уцелевших, голодающих, в изорванной одежде, больных туберкулезом, алкоголизмом, нищих и попрошаек, сломанных судьбой».

Женщина положила свою руку на него.

— Вы страдаете, Джоссерек, я вижу, — сказала тихо она. — Могу ли я помочь?

Он был тронут. Подобные жесты были редки среди рогавикианцев. Он вымученно улыбнулся.

— Боюсь, что нет. Все дело в том, что я беспокоюсь о вас.

Хотя он употребил местоимение во множественном числе, она кивнула и прошептала:

— Да, ты, наверное, влюбился в Доныо, путешествуя вместе с ней. — После паузы она с трудом продолжила: — Ходят сказания о том, как чужеземцы увлекаются нашими женщинами. Джоссерек, это не мудро. Мы и вы — слишком не похожи друг на друга. Она не страдает от этого, но вот ты… — Потом она добавила, как бы защищаясь: — Не думай, что мы, северяне, не знаем любви. Я… Я должна рассказать тебе, куда я сегодня держу путь — туда, где лежат павшие в последнем бою с захватчиками — перед самым вашим прибытием. Там лежат два моих брата, сестра и три любовника, которые для меня были больше, чем просто партнерами. Ведь я могу и не вернуться больше сюда… Может быть, ты подождешь в сторонке, пока я поищу их могилы и повспоминаю?

Он не мог спросить у нее, а кто же он сам для нее. Игра, любопытство или желание угодить Донье? По крайней мере она старалась быть доброй. Вполне вероятно, что именно поэтому она преодолела в себе больше препятствий, чем он знал. Он и так уже многим был ей обязан и станет, несомненно, обязан еще большим, пока они будут двигаться на запад: Донья вернулась к своим мужьям, их у нее было предостаточно, и Никкитэй поможет ему смириться с этим.

…Могилы не имели никаких отличительных знаков, если не считать того, что они были свежими. Если можно было доверять мнению путешественников, такие смешанные захоронения совершались без особых обрядов. Если у жителей Аулхонта и были таковые, то Никкитэй совершила их в тот час, когда она была одна на кладбище.

Потом, когда она вернулась к Джоссереку, она пребывала в веселом настроении.

«После Собрания Земель я отправлюсь домой, — снова пообещал он сам себе, — и буду жить среди таких же, как я, людей».

Глава 17

Грозовая Котловина, где всегда собирались кланы, располагалась в четырехстах милях вниз от Тропы Солнечных Псов. Джоссерек хотел, чтобы их отряд из двадцати человек поскорее отправился туда, но Донья возразила ему: спешка бессмысленна, потому что жителям дальних районов понадобится много времени на дорогу, как бы быстро ни скакали гонцы.

— Не трать понапрасну свои силы, просто наслаждайся прелестями лета, — добавила она. — Возможно, это наше последнее лето.

Она скакала перед ним, солнечный свет отражался от ее волос. «Что ж, я не смогу быстро забыть тебя, даже если покину», — подумал Джоссерек. Путешествие длилось уже месяц — он охотился, рыбачил, тренировался по пути для поддержания формы, выполнял работы по лагерю, после чего у костра пил сухую острую медовуху, пока в висках не начинала стучать кровь, слушал легенды и истории, песни и шутки, обменивался идеями — хотя никогда не делился своими самыми сокровенными мечтами — и, наконец, удалялся с Никкитэй в палатку, в которой они жили теперь вдвоем.