Она говорила несколько коряво на этом языке, произнося слова хрипловатым контральто. Джоссерек не мог понять, проявляла ли она к нему настоящий интерес или только притворялась. О жителях Рогавики рассказывали также и то, что они очень скрытны.

«Если ей до меня нет дела, — подумал Джоссерек, — то попытаемся исправить это. Возможно, она именно то, что я ищу».

Касиру махнул рукой, слуги отодвинули стулья, и они втроем уселись за стол. В бокалы разлили белое вино, наверняка охлажденное в леднике. Джоссерек поднял свой.

— У нас на родине есть один обычай, — произнес он. — Когда встречаются друзья, один из них желает остальным благополучия, потом все вместе пьют за это. Могу я это сделать? — Касиру кивнул. — За наше счастье!

Касиру сделал глоток. Донья не торопилась. Она посмотрела внимательно на Джоссерека и произнесла:

— А я и не знала, что мы уже друзья.

Джоссерек от удивления лишь открыл рот. Касиру захихикал.

Когда молчание затянулось, Джоссерек попытался выйти из неловкого положения:

— Надеюсь, что мы не враги, моя леди.

— Но я и этого тоже не знаю, — ответила она. — Впрочем, мы узнаем. А пока… — Она улыбнулась на удивление мягко. — Я не имею в виду ничего плохого. Многие жители Рогавики… выпили… бы с вами. Но в моем Братстве мы пьем только с самыми близкими друзьями.

— Понимаю. Прошу прощения.

— Проще…

— Он хотел сказать, что тоже не имеет в виду ничего дурного и сожалеет, что побеспокоил вас, — поторопился сказать Касиру.

— Да! — пробормотала Донья. Она внимательно посмотрела на Джоссерека, сидевшего напротив нее. — Неужели у такого сурового человека такие обходительные манеры?

— Я попал в трудное положение, — заметил Джоссерек. — Но это не значит, что я неотесанный мужлан.

— Касиру рассказал мне, что вы сообщили ему. Но только часть. Мне бы хотелось услышать вашу историю полностью, с самого начала. — Едва заметная усмешка, выдававшая ее удивление, легкой тенью пробежалась по ее лбу. — Я не могу понять, как кому-то удалось без помех пробраться по местности, где с ним могли случиться всякие ужасные вещи.

— Не всем же быть охотниками или торговцами металлом, моя леди. Должен же я как-то зарабатывать себе на жизнь.

— Значит, вы… моряк? Никогда раньше я не встречала моряка.

— Гм-м! Я был моряком, поскольку не мог найти ничего лучшего. А на самом деле я бич.

— Кто? — переспросил Касиру.

— Весьма распространенное слово на Материнском океане, — ответил Джоссерек. — Там много людей, в основном, это мужчины, которые скитаются, не имея родного очага, корней, от одного острова до другого, перебиваясь случайными заработками и нигде долго не задерживаясь. Некоторые из них — просто сброд, ни на что не годный, даже опасный, другие — нищие, жулики, воры, бандиты, убийцы, останавливающие в тех местах, где, по их мнению, им ничто не угрожает.

Касиру грустно улыбнулся:

— Это не самое тактичное замечание, произнесенное в этом доме, — сказал он.

Ближайший слуга подошел чуть ближе.

Мышцы Джоссерека напряглись. Донья оглушительно рассмеялась, чтоб разрядить обстановку.

Джоссерек собрался с мыслями.

— Я не хотел оскорбить вас, — сказал он. — Просто некоторые наши выражения отличаются от принятых в Арваннете. «Вернее, все».

— Да, но кто же такой бич? — спросила Донья и залпом выпила свое вино.