– Беги отсюда! – рявкнул я.

    И Дина стремглав бросилась вниз по ступеням.

    Под свободной туникой булочника к левому плечу у меня был привязан короткий меч, а на поясе спрятана кайва, сверху все это прикрывал легкий плащ.

    Оставшись один, я не торопясь достал меч и набросил на руку снятый с плеч плащ.

    Вскоре несущиеся на каийлах во весь опор тачаки, грозно выставившие вперед копья, стали видны значительно яснее. Вероятно, это была первая волна из мчащихся следом многих и многих сотен, они шли полным галопом узкой вытянутой колонной. Тачаки применили типичное для них построение атаки лавой: за первой сотней всадников они оставляли небольшой промежуток до второй сотни, что позволяло пыли немного рассеяться, затем опять промежуток, третья сотня и так далее. Подобное построение не позволяло противнику определить численность атакующих и вносило панику в его ряды, когда тачаки потом мгновенно разворачивались широким фронтом.

    Я уже различал всадников первой сотни, идущих по пять в ряд.

    Спокойно, стараясь не выказывать никакой спешки, я спустился со стены и подошел к застрявшему фургону, к открытым воротам и собравшимся вокруг стражникам. Вот-вот кто-нибудь должен был поднять тревогу.

    В воротах офицер охраны сурово отчитывал молодого голубоглазого, светловолосого парня – водителя фургона. Я узнал его ещё сверху, с городской стены.

    – Ты поплатишься за это, неуклюжий кретин! сжимая от ярости кулаки, кричал на него начальник охраны.

    – Сжальтесь, господин! – запинаясь, бормотал Гарольд.

    – Как твое имя? – не слушая его стенаний, спросил офицер.

    В эту секунду сверху с городских стен донесся протяжный, полный ужаса вопль:

    – Тача-а-аки!

    Охранники оторопело обернулись к степи. Еще кто-то из наблюдавших сверху подхватил испуганный крик и добавил к нему истерические нотки:

    – Тачаки! Закрывайте скорее ворота!

    Офицер тревожно вскинул голову и приказал возившимся у фургона охранникам:

    – Закрыть ворота!

    – А я думал, вы догадаетесь раньше, что мой фургон нарочно загораживает проход, – усмехнулся Гарольд.

    Начальник охраны выхватил меч из ножен и с яростным криком бросился на молодого «торговца».

    Но прежде чем он успел нанести удар, тачак уже глубоко вогнал кайву ему прямо в сердце.

    – Меня зовут Гарольд, – сообщил он, – я тачак!

    Охранники сверху бросились к застрявшему в воротах фургону. Столпившиеся горожане, как могли, пытались прикрыть крепкие, окованные железом створки. Гарольд выдернул кайву из груди распростершегося на земле офицера. В суматохе только два стражника обратили на него внимание и ринулись к нему с мечами наготове, но я перерезал им путь, и через секунду один из них был убит, а второй получил тяжелую рану.

    – Неплохая работа, булочник, – похвалил Гарольд.

    Я отразил выпад ещё одного стражника. У ворот уже ясно слышался топот тяжелых лап каийл, тачаки были уже близко. Створки ворот закрылись, насколько позволял стоящий между ними фургон. Впряженные в него боски при виде людей, кричащих и потрясающих оружием, заволновались, стали взбрыкивать и ещё больше усложнили возможность освобождения проезда.

    Тарианский охранник бросился на меня, высоко занеся меч. Слишком высоко… Я едва успел выдернуть свой клинок, глубоко вошедший ему в грудь, чтобы парировать удары ещё двух подоспевших стражников.