Во весь опор с копьями наперевес на нас мчались всадники врага.

    – Смотри! Смотри! – кричал Гарольд, указывая то направо, то налево.

    У меня во рту пересохло от страха. С обеих сторон бесконечным черным потоком в долину стекались новые полчища.

    Я горько подумал о том, что это, вероятнее всего, моя последняя битва.

    – Смотри! – кричал Гарольд.

    – Я вижу, – ответил я ему, – что это меняет?

    – Да смотри же! – истошно завопил он, прыгая на месте от возбуждения.

    Я поднял глаза и с замиранием сердца внезапно все понял.

    Громкий крик радости вырвался из моей груди слева, впереди выкатывающихся из-за холма тысяч всадников развевалось знамя с желтым луком на полотнище, а справа во главе летевших во весь опор воинов на каийлах полоскался в воздухе штандарт с бола!

    – Катайи! – орал Гарольд, сжимая меня в объятиях. – Кассары!

    Лишившись дара речи, я только и мог, что потрясенно наблюдать со своего места, как стремительной атакой сметаются фланги паравачей и огромные клинья кассаров и катайев, словно тиски, быстро сжимают вражеское войско. Мне показалось, что небо потемнело – тысячи стрел черным дождем просыпались на обезумевших, смявших свои ряды, безуспешно ищущих пути к отступлению врагов.

    – Мы могли бы помочь, – заметил Гарольд.

    – Конечно! – воскликнул я.

    Гарольд ухмыльнулся:

    – Вам, коробанцам, как горожанам, такое приходит на ум не сразу.

    Я развернулся к тачакам:

    – Разбирай повозки! В атаку!

    В тот же миг веревки, связывающие повозки, были перерублены, и, оглашая степь боевым кличем тачаков, навстречу паравачам ринулись наши уцелевшие воины – жалкие остатки некогда могучего отряда. Глядя на них, можно было предположить, что в бой идут хорошо отдохнувшие, полные сил люди.

    Еще до конца дня мне удалось встретиться с убаром катайев Хакимбой и Конрадом, убаром кассаров.

    Мы обнялись на поле брани как братья по оружию.

    – У нас – свои повозки, – заявил Хакимба, – и все же все мы – народы фургонов, кочевники.

    – Так же как и мы, – произнес Конрад.

    – Я только жалею, – сказал я, – о том, что послал гонца к Камчаку, – теперь он небось оставил Тарию и спешит сюда.

    – Нет, – успокоил меня Хакимба, – мы отослали гонцов в Тарию, как только снялись с места, так что Камчак в курсе, он все узнал куда раньше вас.

    – И о нас тоже, – кивнул Конрад, – мы тоже решили, что лучше держать его в курсе дел.

    – А вы неплохие ребята, – ухмыльнулся Гарольд. – Но теперь и вы в состоянии войны с паравачами.

    – Паравачи оставили свой лагерь почти без охраны, – заметил ему Хакимба, – практически все силы здесь.

    Я рассмеялся.

    – Теперь все боски паравачей пасутся в стадах кассаров и катайев, – весело сообщил Конрад.

    – Полагаю, они поделены поровну, – заметил Хакимба.

    – Думаю – да, а если нет, то парочкой набегов мы быстренько сравняем их число, – выразил простое кредо кочевников Конрад.