Зато я напрямую спросил Камчака о том, почему он, предполагая, что катайи и кассары не придут на помощь тачакам, не оставил тем не менее Тарию и не отвел свои главные силы к фургонам.

    – Это была рискованная игра с моей стороны, признался он.

    – Опасная.

    – Возможно. Но мне казалось, что я в достаточной степени знаю и катайев, и кассаров.

    – Да, но ставки в этой игре очень высоки.

    – Они гораздо выше, чем ты думаешь.

    – Не понимаю, – признался я.

    – Игра ещё не окончена, – сказал он, но от дальнейшего разговора отказался.

    На другой день после моего прибытия в Тарию Гарольду удалось перепоручить свои обязанности командующего колонной фургонов кому-то другому, и он к вечеру прибыл во дворец Фаниуса Турмуса.

    Днем и ночью, урвав всего час-другой для сна где-нибудь на ковре во дворце или устроившись прямо на каменной мостовой у разведенного часовым костра, мы с Гарольдом выполняли всевозможные указания Камчака, то принимая участие в штурме очередной удерживающей оборону тарианской внутренней крепости, то проверяя и выставляя на посты часовых. Силы тачаков были расположены таким образом, чтобы оттеснить не желающих подчиниться тарианцев в сторону двух городских ворот, сознательно оставленных открытыми и неохраняемыми, чтобы позволить всем как воинам, так и гражданским лицам покинуть город. С городских стен хорошо был виден поток беженцев, оставляющих Тарию. Они несли с собой провизию и вещи, которые им удалось захватить из объятых пламенем домов. Стояла поздняя весна – не слишком суровое время года, хотя и отличающееся нередкими затяжными дождями, значительно ухудшающими и без того несладкую судьбу беженцев. В связи с этим меня немало приятно удивил тот гуманный факт, что вдоль путей следования покидающих город тарианцев Камчак оставил емкости с питьевой водой и коекакой провиант.

    Я обратился к Камчаку за объяснениями, поскольку обычно в состоянии войны тачаки не оставляли на неприятельской территории ничего живого, уничтожая даже домашних животных и отравляя колодцы. Города, сожженные народами фургонов сотни лет назад, как говорят, продолжают до сих пор лежать в руинах, являясь пристанищем лишь для ветра да охотящихся за уртами слинов.

    – Народам фургонов нужна Тария, – без обиняков ответил Камчак.

    Для меня это было как гром среди ясного неба. С другой стороны, все выглядело совершенно логично.

    Тария действительно явилась основным звеном, связывающим народы фургонов с городами Гора, своеобразными воротами, через которые всевозможные товары попадали на бескрайние равнины кочевников. Без Тарии существование народов фургонов, несомненно, было бы гораздо более скудным.

    – А кроме того, – добавил Камчак, – народам фургонов нужен враг.

    – Не понимаю, – признался я.

    – Не имея общего врага, они никогда не объединятся, а не объединившись – однажды погибнут.

    – Именно с этим и связана та игра, о которой ты говорил? – поинтересовался я.

    – Возможно, – уклончиво ответил Камчак.

    Однако я не чувствовал себя удовлетворенным; мне казалось, что Тария свободно могла выдержать гораздо большие разрушения, чем те, которые ей причинили войска тачаков: они, например, могли оставить открытыми для отступающих только одни ворота и позволить покинуть горЬд не тысячам, а сотням тарианцев.