– Ты собираешься провести ночь здесь? – поинтересовался Гарольд.

    – Надеюсь, что да, – ответил я.

    – Но ведь сегодня вечером от лагеря пригнали больше тысячи босков, – заметил Гарольд.

    Я повернулся на бок и посмотрел на него. Я знал, что Камчак за последнее время распорядился пригнать босков, чтобы они откармливались под стенами Тарии для пропитания его воинам.

    – А какая разница, где я буду спать? – ответил я. – Если ты тачак, то это, надеюсь, не означает, что ты должен спать у боска на спине или ещё лучше под копытами?

    Лично меня такая перспектива нисколько не прельщала. Но Гарольда, по-видимому, подобная возможность нисколько не разочаровывала.

    – Если понадобится, – поставил он меня в известность, – тачак может великолепно отдохнуть даже на рогах у боска, но коробанец, по-видимому, предпочитает спать на полу, вместо того чтобы по-человечески устроиться на шкурах ларла в командирском фургоне.

    – Что-то я не понимаю, – признался я.

    – Подумай.

    – Может, объяснишь?

    – Ты что, до сих не понял?

    – Нет.

    – Коробанец несчастный, – пробормотал Гарольд; он встал на ноги, вытер кайву о рукав и вложил её в ножны.

    – Ты куда? – спросил я.

    – К себе в фургон, – доложил Гарольд. – Он прибыл вместе с босками и ещё двумястами фургонами, включая, между прочим, и твой.

    Я приподнялся на локте.

    – Но у меня нет фургона.

    – Теперь есть, – возразил Гарольд. – И у меня тоже.

    Я недоуменно смотрел на него, полагая, что начались его обычные тачакские штучки.

    – Говорю тебе совершенно серьезно, – заверил меня Гарольд. – В тот вечер, когда мы отправились в Тарию, Камчак приказал выделить нам по фургону в награду.

    Мы вспомнили ту ночь с её нескончаемым путешествием по подземной системе городского водопровода, колодец, наш плен, Желтый Бассейн, Сады Наслаждений Сафрара, украденных тарнов, бегствовсю сумасшедшую авантюру.

    – В то время, – продолжал Гарольд, – наши фургоны, конечно, ещё не были выкрашены в красный цвет и не были полны трофеями и прочим богатством – ведь мы ещё не были командирами.

    – Но за что он нас наградил?

    – За храбрость, конечно.

    – Просто за храбрость?

    – За что же еще?

    – За успешное выполнение операции, например. Ты вот добился успеха, получил, что хотел. Но я-то нет. Я потерпел неудачу. Я не заполучил золотую сферу.

    – Золотой шар не имеет никакой ценности. Камчак сам это сказал.

    – Он просто не знает, чего она стоит.

    Гарольд пожал плечами.

    – Может быть.

    – Вот видишь: я не добился успеха.

    – Добился.

    – Какого? В чем?

    – Для Камчака храбрость – уже успех; даже само по себе проявление храбрости – очень важная вещь.