– Я ненавижу тебя,– сказала она.

    – Великолепно,– произнес Камчак,– великолепно!

    Когда девушка закончила есть, Элизабет принесла ей чашу воды, налив её из кожаного меха у двери.

    Африз выпила воду и протянула сложенные руки Камчаку. Того это озадачило.

    – Ты, разумеется, закуешь меня в наручники и посадишь на ночь на цепь?

    – Да пока ещё рано…– заметил Камчак.

    В глазах Африз на мгновение вспыхнул страх, но потом она, овладев собой, решилась:

    – Ты сделал меня рабыней, но я все ещё Африз из Тарии. Ты, тачак, можешь убить Африз, если это обрадует тебя, но знай, что она ни-ког-да не послужит твоим наслаждениям. Ни-ког-да!

    – Что ж, – сказал Камчак, – сегодня я довольно пьян.

    – Ни-ког-да! – повторила Африз из Тарии.

    – Я замечаю, – сказал Камчак,– что ты никогда не зовешь меня господином…

    – Я ни одного мужчину не зову господином,– ответила девушка.

    – Я очень устал, – зевая, проронил Камчак, – сегодня у меня был трудный день.

    Африз задрожала от гнева, все ещё держа запястья скрещенными.

    – Я могу сбежать, – сказала она.

    – Может, после, – сказал, не слушая её, Камчак, – я дам тебе алый шелк для одеяния и шкуры ларла…

    – Как тебе будет угодно,– сказала она.

    Камчак похлопал её по плечу.

    – Сегодня, – сказал он, – я не буду сажать тебя на цепь или сковывать наручниками.

    Африз была совершенно сбита с толку. Я заметил, как её быстрый взгляд опять метнулся в сторону седла с кайвами.

    – Камчак пожалеет, – произнесла девушка.

    – Помнишь,– спросил Камчак,– пир у Сафрара?

    – Конечно, – настороженно сказала она.

    – Помнишь, как тебе принесли духи? Ты что-то сказала про дерьмо боска… Как благородно ты поступила, пытаясь спасти зал от этого самого неприятного и отвратительного запаха…

    Африз молчала.

    – А ты не припомнишь, – спросил Камчак, – что я тебе тогда сказал?

    – Нет! – вскричала девушка, вскочила на ноги, но Камчак метнулся к ней, скрутил её и перебросил через плечо.

    Она извивалась и дрыгалась, пинаясь и колотя руками и ногами по его спине.

    – Слин! – кричала она – Мерзкий слин! Слин! Слин!.

    Я спустился вслед за ними по ступенькам фургона. От теплого весеннего воздуха меня снова развезло; чувствуя неприятную отрыжку от паги, морщась, я с трудом раскрыл здоровенный навозный мешок, обычно лежащий у левого заднего колеса фургона.

    – Господин! – визжала Африз.

    – Ты не зовешь мужчин господами, – напомнил Камчак и засунул прелестную Африз из Тарии головой вперед в мешок, несмотря на то что она орала, брыкалась и пиналась.

    – Господин! – кричала она – Господин! Господин!

    Я был полусонным от паги, но все равно помню, как бугрился и шевелился мешок, когда она возилась внутри.