— А ведь это здорово! — воскликнул северянин, вскакивая на ноги. — Высокородный мерзавец сам помог нам решить ряд трудностей. Отряд доедет до границы и повернет обратно. Тут-то мы их и встретим!

— Лошади, одежда, доспехи… — догадался офирец.

— Правильно, — кивнул головой Конан. — Приготовьте луки и стрелы. Разделимся на две группы. Не должен уйти ни один человек!

Что-что, а делать засады шемиты умели. В этом месте дорога шла по прямой, и для точной стрельбы помех не существовало. Ждать пришлось довольно долго. Видимо, земли дворянина простирались на значительное расстояние…

Солнце коснулось верхушек деревьев на западе. Начало смеркаться, но на решимость шемитов ничто не могло повлиять. Они жаждали крови. Киммериец находился во второй группе. Взяв у Зебаха копье, северянин положил его рядом с собой. В вечерней тишине ржание лошадей, топот копыт и людские голоса разносятся далеко. Самонадеянность хозяина передалась и его солдатам. Даже не отыскав чужаков, они вели себя расслабленно и нагло. Доносился их громкий смех, резкие возгласы… Кони двигались почти шагом, что значительно облегчало задачу «барсам». Конан не различал словно, видимо, зингарцы обсуждали поспешное бегство путешественников…

Воины миновали первую группу, совершенно не подозревая о приближающейся гибели. Шемиты поднялись из кустов, спокойно натянули тетиву луков и выпустили по стреле. С такого расстояния она пробивала любые доспехи. Взмахивая руками, несколько солдат повалились на землю. Кто-то застонал, кто-то вскрикнул, кто-то схватился за оружие. Подгоняя скакунов, уцелевшие зингарцы обратились в бегство, но их ожидал новый рой стрел.

Это было настоящая бойня.

В действиях стражников чувствовалась обреченность. Их охватил ужас. Люди, над которыми они только что насмехались, неожиданно превратились в безжалостных убийц. Вскоре в живых остались только двое солдат. Под одним пала лошадь, и он полетел через голову в траву, а второго встретил киммериец. Варвар выбежал на дорогу и выставил вперед копье. Увернуться зингарец не успел. Пронзенный насквозь, воин вылетел из седла.

— Живее! — бесстрастно приказал северянин. — Надо быстро все убрать с дороги. Если есть пленные, я их допрошу.

Путешественники бросились осматривать лежащих солдат. Живых оказалось трое. Двое из них хрипели, плевались кровью и задыхались, — их участь была решена. Говорить мог лишь тот зингарец, под которым убили лошадь. У него оказалась сломана нога и повреждено плечо.

«Барсы» бесцеремонно утащили его в лес, а сами быстро вернулись на дорогу: надо спрятать трупы, убрать оружие, отловить напуганных коней… Впрочем, надолго в одиночестве воин не остался. К нему приблизился огромный чужестранец и со вздохом сказал:

— Мне жаль, что так получилось. Мы не хотели никого убивать. Но твой хозяин похитил нашу девушку…

— Вы глупцы! — с ужасом воскликнул раненый, на вид лет двадцати от роду. — Барон поймает вас и разорвет на куски. Он…

— Ты не понял, — жестко произнес Конан. — Это я разорву его на куски, если с головы Селены слетит хоть один волосок.

Юноша взглянул в глаза киммерийцу и невольно поежился. Только сейчас зингарец осознал, с кем имеет дело. В глазах северянина читалась невероятная решимость, злость и безжалостность.

— Где находится девушка? — спросил варвар.

— А вы… вы сохраните мне жизнь? — трясущимися губами спросил солдат.

— Нет, — северянин отрицательно покачал головой. — Но твоя смерть будет быстрой и безболезненной. Станешь упираться — и мои люди растянут это удовольствие до утра.