И все же это не чисто стихийная сила. Она живет в сложнейшем взаимодействии с миром человеческих эго. Кто-то находит в ней опору, а кто-то запутывается в паутине, но и то и другое питает её могущество. Империя, высасывающая энергию из битв людских эго и возвращающая её назад по незыблемым законам динамического равновесия... Если бы Андрея попросили дать чудовищу имя, он бы назвал его Империей Эго.

Сигарета погасла, и Андрей не стал зажигать новую. Он стоял у окна и смотрел на огни, мелькающие в ночи... Коррекция судьбы? Представить судьбу в виде колеи наподобие железнодорожной - естественная аналогия в поезде! Тогда должны быть стрелочные переводы, и только там можно что-то изменить радикально. Или - не колея, а ровная поверхность, иди куда хочешь? Тогда вмешательство в каждой точке изменит все или ничего не изменит. Воля и случайность, вероятность и предопределение - сколько философов сломали себе на этом зубы! Очень легко и просто нарисовать линию судьбы в прошлом, установить закономерности, отметить ошибки и обозначить жирными крестами непреодолимые препятствия. Но попробуйте экстраполировать, продолжить эту линию хоть на секунду в будущее! Личная история человека никогда не станет точной наукой.

Поезд замедлил ход - наверное, приближался к станции или пропускал встречный. Андрей открыл дверь, побрел по коридору к своему купе, раздумывая о вариативности судьбы. Теперь он уже пытался приспособить эту идею к сюжету нового романа. Такова была особенность его писательского мышления, его способа организации реальности. Литература и жизнь, говорил он, разные вещи. И что бы с ним ни происходило, значительное или пустяковое, возвышенное или безобразное, он старался кристаллизовать впечатления в ретортах причудливых ассоциаций, перенести квинтэссенцию из грубого внешнего мира в утонченный мир своих книг. Годилось немногое, но когда такая алхимическая операция удавалась, результат отличался от источника, как бриллиант от неотшлифованного алмаза. Не в том дело, что бриллиант "лучше" или дороже природного алмаза, просто он приобретает новое качество. Он - другой.

Тихо, чтобы не потревожить спящих попутчиков, Андрей задвинул за собой дверь купе, сел к столику, достал ручку и записную книжку. Будущий роман ещё не обрел плоти, у него не было даже названия, но его дороги начинались здесь, в изломанных строчках, втиснутых на ходу поезда при тусклой дежурной лампочке между телефонными номерами и памятными заметками.

9

История с Городницким и Гараевым не имела продолжения. Андрея никуда не вызывали, ни о чем не спрашивали, а двух-трех настырных репортеров он сурово отшил. Его совсем не удивляла такая пустота. Слепая сила не бывает последовательной, а за пиком энергетической волны идет спад.

В августе грянул так называемый путч - группа консервативных коммунистов предприняла попытку сместить Президента СССР и захватить власть в стране. Бурный водоворот разразившихся затем событий поглотил и Гараева в числе многих других. Гараев сошел с политической арены и сгинул бесследно во всяком случае, Андрей больше никогда не слышал упоминаний о нем.

"Ученика Нострадамуса" опубликовали в Москве в феврале девяносто второго. Книга неплохо раскупалась, но не повторила успеха "Неоновых Псов", хотя была более изысканной и виртуозной - правда, пожалуй, менее глубокой. Однако неверно было бы искать причину относительно скромного успеха в недостатках книги. Обстановка в стране изменилась, и это не могло не повлиять на духовную жизнь. Интерес к литературе падал на фоне победного шествия зубодробительных боевиков и сентиментальных романов, зарубежных и доморощенных.

В конце девяносто второго года вышла третья книга Андрея Карелина под названием "Цветов просят не присылать". Она также не была встречена фейерверком восторгов и золотым дождем, зато упрочила писательскую репутацию Андрея, чему он был рад - ведь он отлично знал, что находится ещё в самом начале пути.