Андрей думал о зеркальной комнате.

12

ИЮНЬ 1997 ГОДА

Это было удивительное ощущение, и оно приходило каждый раз по-разному с окончанием новой книги. Оно отличалось от ощущения НАЧАЛА, как отражение в зеркале, где левое становится правым и наоборот. Когда в НАЧАЛЕ Андрей садился за чистый лист, на котором не было ещё ни слова, ни строчки, и будущая книга существовала пока только в его воображении, в исчерканных блокнотах, в стрелочках и кругах компьютерных схем, он испытывал противоречивое, волнующее чувство. Смутное томление в груди перед первым шагом долгой дороги, и страх перед необъятностью предстоящей работы, и предвкушение длинных вечеров наедине со своими героями, начинающими жить собственной жизнью, спорящими с автором... И мысль о далеком, быть может, одиноком читателе-друге.

Зеркальное отражение этого сумбура эмоций возникало, когда Андрей дописывал последнюю строчку книги, ставил внизу слово "КОНЕЦ", месяц и год завершения работы и расписывался. После этого он сидел за столом опустошенный, счастливый, охваченный гордостью и печалью, настоящей ностальгией по миру законченной только что книги, где он страдал и радовался, смеялся и плакал и куда ему уже больше не суждено вернуться. Эта часть его жизни навсегда оставалась в прошлом, он расставался с созданными им людьми, с которыми блуждал по лабиринтам сюжета, которых выводил к свету и которых любил - всех без исключения, даже самых плохих.

Так было и сейчас. Не минуло и полного года с того дня, когда Андрей рассказывал Игорю Филатову о замысле "Подземных" - и вот рукопись в пятьсот сорок страниц лежит перед ним, последний лист отдельно... И на этом последнем листе, под последним абзацем написано слово "КОНЕЦ", а ещё ниже и правее - "Июнь 1997. А. Карелин". Чернила на росчерке подписи высохнуть не успели.

Андрей оттолкнул лист, облокотился о крышку стола и подпер ладонью подбородок. Он ни о чем не думал, каждая секунда этих минут была грустной, была щемящей, была драгоценной. Он знал, что это ненадолго, что скоро все пройдет - знал и не торопил себя.

И как все на свете, эти минуты прошли. Андрей подровнял страницы рукописи, со вздохом встал из-за стола, взъерошил волосы. Затем он взял бумажный пакет с надписью "Кэнон" - в таких пакетах он получал в издательстве пачки чистой бумаги - и аккуратно уложил в него рукопись. Можно ехать к Свиридову. Совсем не обязательно сегодня, Андрей закончил работу не позже, а даже немного раньше обещанного срока, но почему бы и нет? Андрей с улыбкой вспомнил девушек-компьютерщиц. Вот кто порадуется новой книге...

Из-под стола Андрей достал плоский кейс темно-вишневого цвета с позолоченными замками. Он случайно увидел эти кейсы в магазине, и они так понравились ему, что он купил сразу два - один себе, второй в подарок Игорю Филатову к дню рождения. Открыв кейс, Андрей поместил туда пакет с рукописью, захлопнул крышку, защелкнул замки - их тугое сопротивление и упругие щелчки доставляли удовольствие.

День был необыкновенно жаркий даже для середины июня - градусов тридцать пять в тени, если не все сорок. Машина, оставленная не в гараже, а у ворот, раскалилась снаружи и изнутри. Андрей сел за руль и едва не задохнулся густым нагретым воздухом. Он опустил стекла с обеих сторон, положил кейс на соседнее сиденье, включил мотор.

Движение немного разгоняло духоту в салоне. Андрей выбрал не кратчайший путь к издательству, а отправился в объезд, по более спокойным улицам. Близ бывшего кинотеатра (а ныне вроде бы казино) он издали заметил голосующего человека с таким же, как у него, кейсом.