На кухне Максим помогал Ане доставать рюмки, тарелки, готовить нехитрую закусь - резать хлеб, колбасу, открывать банки с помидорами и огурцами. Так как никто из троих ребят не закладывал за воротник (а уж Аня и вовсе пила чисто символически) взяли только одну бутылку "Русской" водки - правда, в семьсот граммов. Пока сооружали закуску и сервировали раскладной столик в комнате Ани, Максим держал блистательные речи об искусстве в силу реализации механической потребности производить впечатление. Аня вежливо кивала, восхищалась в нужных местах. Один раз она попала впросак и восхитилась не там, где следовало, за что была наказана слегка раздраженным разъяснением.

- Поставьте, пожалуйста, Кенни Роджерса, - попросила Аня, морщась от воплей какого-то визгливого солиста с очередной пластинки Олега.

- Желание хозяйки - закон! - провозгласил Юра.

Кенни Роджерс хрипловатым баритоном запел о женщине по имени Люсиль, бросившей мужа с четырьмя детьми.

Сели за стол, налили по первой. Разговор под "Русскую" и Кенни Роджерса легко скакал по верхушкам, увертливо маневрируя мимо всплывающих тем.

- Николай Задецкий - отличный художник, но ему не хватает школы. Вот Барятин...

- Коммунисты во всем виноваты. Душат всех. Знаете, у КГБ девиз из Пушкина? "Души прекрасные порывы!"

- Патриотизм - это коллективный эгоизм...

- Тарковского видели?

- А вот за кордоном можно какие хочешь фильмы делать.

- Если деньги есть.

- Наливай...

- Гришка говорил, когда его родители приехали из Чехословакии...

- Дай помидорчик...

- На диамате я всегда засыпаю.

- Маркс и Энгельс...

- Слушайте анекдот. Просыпается утром Брежнев...

- Штанов из голубого вельвета не бывает.

- В Москве про шмотки только лимитчики говорят...

- Да ладно, какая новая политика...

Уровень огненного напитка в бутылке понижался. Аня молча внимала беседе, которую водка все же шатко стабилизировала. Кенни Роджерса сменил "Назарет", за ним последовал Элис Купер... Ане вдруг показалось, что в окне подмигнул черный глаз Моола.

- Просто они утратили веру, - говорил Олег, - нормальную человеческую веру в себе подобных...

- Кто? - спросил Юра.

- Особи, наделенные незаурядным умом и несчастливой участью, наставительно промолвил Максим. - Вера биологически необходима...

- Сублимация...

- Ты уверен, что правильно понимаешь это слово?

- Люди часто разговаривают лишь для того, чтобы подтвердить свою способность разговаривать. Миллионы бессмысленных диалогов...

- Идеально духовного существа быть не может, - гнул свое Максим. - Дух взлетает, когда тяготит бренность тела...

- А тебя что толкает к самосовершенствованию? - поинтересовался Юра.

- Тщеславие. Ну, не любовь же к ближнему... Пошлая жизнь ставит необходимым то, что противно духу. Зачем быть умным? Культурным? Честным? Природа этого не требует. Зато путь к совершенству укорачивается... И гордость не задета, и есть силы противостоять другим людям.

- Зачем противостоять? Их надо любить.

- Я не люблю людей, - заявил несколько захмелевший Максим. - За что? Им нужно одно, мне другое...

- У меня горе, - неожиданно признался Олег. - Давайте выпьем...

- Какое горе? - сочувственно спросил Юра, наклоняя бутылку над рюмками.

- Любимая девушка на моих глазах целовалась с другим...

- У тебя денег нет, - отрубил Максим. - А девушки будут целоваться с теми, у кого их полно. Вот все, что им нужно.

Бог мой, подумала Аня. Неужели он действительно так считает? Вроде бы неглупый человек, а впадает в столь распространенный грех обобщений.