23

Белые клетки шахматной доски были сделаны из слоновой кости, черные из эбенового дерева. Литым фигуркам чистого золота с жемчужными и бриллиантовыми украшениями противостояли столь же искусно выполненные фигуры из серебра, декорированные изумрудами и рубинами.

Золотыми играл Арбетнот, серебряными - его гость из Японии господин Ямата. Они беседовали негромко, неторопливо, получая истинное удовольствие от общения и от игры.

- Мы оба согласны, - говорил Арбетнот, небрежно откинувшись на резкую спинку стула, - что невозможно создать гармоничное общество без воспитания на основе высокой нравственности...

- О, да, - японец наклонил голову. - Шах, мистер Арбетнот.

Ямата отлично владел английским, но никак не мог разобраться в тонкостях обращений к британским аристократам, во всех этих светлостях и милостях. Поэтому он попросту именовал своих английских друзей мистерами, чем вызывал добродушно-снисходительные насмешки. Разумеется, за глаза, ибо Ямату многие уважали, а некоторые побаивались.

- Гм... - лорд Арбетнот на мгновение задумался. - Ну что же, придется закрыться епископом(.

- О, как неосторожно! Духовное лицо под ударом простой пешки!

- Так часто бывает в жизни, дорогой Ямата-сан, - сказал Арбетнот с тонкой улыбкой. - Но возвращаясь к нашей теме, почему никогда не чувствуешь себя так высоко, как в первые минуты после нравственного падения?

- Падение? Вы имеете в виду то, что неразрывно связано со знатностью, властью, богатством, страстями, иллюзиями любви?

С этими словами японец лукаво прищурился - он хорошо знал, что у Арбетнота есть все,

/никто не знал, чего у него нет/

перечисленное им бегло сию секунду.

- Падение находится здесь и здесь, - Арбетнот прижал руку к голове, потом к сердцу, - а не тут или там.

Он жестом обвел утопавшую в роскоши гостиную, где они с Яматой проводили долгие часы в утонченных философских спорах, паутина которых плелась настолько изящно и неуловимо, что посторонний слушатель едва ли смог бы определить в их беседе именно спор.

- Снова шах, мистер Арбетнот, - японец двинул пешку.

- Сущие пустяки. На моей стороне ещё один епископ...

- Это не епископ, - засмеялся Ямата, - а настоящий пират.

Арбетнот вспомнил обрывки невнятного заговора моряков, почти невольно подслушанные им в портовой таверне.

- Будет вам, - он улыбнулся каким-то своим мыслям. - Настоящих пиратов в Англии не осталось с тех пор, как четверть века назад скончался сэр Генри Морган, осыпанный благодеяниями нашего всемилостивейшего короля Карла Второго...

- Морган? Тот Морган, что был вице-губернатором Ямайки?

- И командующим морскими силами острова. Но до того, как Его Величество возвел Моргана в рыцарский сан, он, Морган то есть, сам был королем - королем пиратов... Он захватил столицу Панамы, венесуэльский город Маракайбо, а также гавань Портобело, куда стекалось золото из южноамериканских колоний.

- Золото, предназначенное для испанской короны?

- Да, - рассеяно кивнул Арбетнот, глядя на доску. Ямате показалось, что упоминание об Испании почему-то опечалило его гостеприимного хозяина.

- Ничья? - предложил японец.

- Только благодаря вашей любезности, Ямата-сан, ведь вы выигрываете...

- Как знать... Эта партия полна нераскрытых тайн. Может быть, именно поэтому продолжать и не стоит?

Лорд Арбетнот рассмеялся.

- Кроме того, - произнес Ямата, - меня беспокоит ваше вероятное опоздание.

- Какое опоздание?

- Если не ошибаюсь, вы приглашены к маркизе де Ламербаль?

- Ах, это... Но ведь мы оба приглашены.

- Меня утомляет светский блеск.