– Я летала!

– Летала Канарейка.

– Но я видела…

– То, что видела Канарейка. Тем, кому приходится дни напролет сидеть в подвале, как мне, Канарейка – превосходное подспорье. Птичью Клетку мы упакуем в последнюю очередь, – он махнул рукой в сторону саквояжа, – и это все разберем – вот только переедем в безопасное место.

Перекладывая вещи в саквояже, Клевер украдкой разглядывала чудесное место. Железная плита, умывальный таз, веник – любая вещь здесь могла оказаться наделенной удивительной и притягательной силой.

– Чтобы собрать такую коллекцию, нужны десятки лет. Откуда все эти вещи и как оказались у вас?

– Откуда, в самом деле? – Агат заколачивал ящик и приговаривал между ударами молотка: – Существуют разные научные школы… – Бах! – Одни говорят, что диковины суть артефакты предыдущего, пробного варианта творения… – Бах! Бах! – Останки несовершенной Вселенной, скажем так. Другие считают их всего лишь случайными отклонениями. На огромном поле клевера, например, можно отыскать лишь одно растение с четырьмя лепестками, верно? Точно так же, среди множества… – он посмотрел на молоток в руке, – …молотков всегда найдется один, который немного отличается.

– Этот молоток отличается?

– Нет. Это обычный молоток. Зато вот это, – он вынул из ящика покрытый синей глазурью Чайник и, с любовью повертев перед глазами, бережно вынул из носика пробку. – Какая разница, в конце концов, откуда взялся этот Чайник. Нам важны лишь его возможности. Хотите? – оглядев заваленную вещами комнату, но так и не обнаружив чашку, которая болталась у него на ремне, Агат махнул рукой и позволил янтарной струе литься из носика прямо на кирпичный пол.

– Ромашковый, – благоговейно прошептала Клевер. – Всегда ромашковый.

Об этом Чайнике она знала из журнала, но и подумать не могла, что ей доведется насладиться ароматом этого чая.

Она отошла и смотрела издали, как ширится темная лужа на полу.

Время шло, обычный чайник давно уже опустел бы, а чай все лился и не думал иссякать.

– Вкусный и горячий, – сказал мистер Агат.

От заполнившего комнату пара Клевер разрумянилась. Она была поражена тем, сколь значительные предметы ее окружают. Ей стало понятно, что такая работа без труда могла превратить искателя приключений мистера Агата в близорукого архивариуса. Волшебный аромат доказывал, что перед ними самый важный чайник на свете, единственный чайник, имеющий значение. И все-таки, все-таки – ведь это просто чай, жидкость, не так ли? Натеки его хоть целый ромашковый океан, неужели это так уж важно? Неужели это neobkhodimo, как говорил ее папа? Что же это такое – необходимая диковина? Такая важная, что могла затмить собой даже эти чудеснейшие артефакты? Как Клевер ни старалась, она не могла ответить на этот вопрос.

– Если я буду продолжать, то смогу налить столько чая, что мы утонем. – Мистер Агат, казалось, был погружен в транс, как и сама Клевер.

– Но лучше этого не делать, – Клевер, очнувшись, воззвала к чудаковатому ученому.

– Я могу наполнить весь этот подвал, а чай все будет литься и литься! – возбужденно воскликнул мистер Агат, с восторгом глядя на льющийся чай. – Вот до чего… щедр этот чайник.

Чай растекался, заполняя щели и трещины в кирпичной кладке, он уже плескался о стены, наполняя воздух влагой и ароматом.

– Мне бы не хотелось утонуть сегодня, мистер Агат, – твердо сказала Клевер.