– Что же она тогда такое?

– Ну, я точно не знаю. Вот вы кто? – спросила Клевер.

– Я полковник Федеральной армии и полевой командир на службе у государства. Я имею награды как герой сражений…

– А что я такое, если меня нельзя сжечь? – перебила Клевер, вспомнив обжигающую боль.

– Ты, моя дорогая, прирожденный боец. Стойкость и храбрость, которую ты проявила, невозможно подделать. Я видел, как бывалые солдаты падали духом и ломались от меньших тягот. Я уверен, что, немного подучившись, ты станешь одним из наших самых мощных воинов…

Хотя в душе Клевер поднялась настоящая буря, ее голос не дрогнул.

– Я не позволю вам швырять Сюзанну в какого-то непонятного неприятеля! Сначала мы найдем Кобальта, потом подыщем дом для Сюзанны. Если не у Агата, то, может быть, у другого члена Общества…

– Ты считаешь, – мягко спросил Ганнибал, – что у Кобальта может не оказаться того, что ты ищешь?

– Конечно, это у него. Он украл мои секреты и диковину в отцовском саквояже… – вот теперь ее голос дрогнул. – А я обещала ее сохранить.

– Но ты ведь уже поняла, наверное, что в этом саквояже нет никаких диковин, – сказал Ганнибал.

Клевер стиснула зубы, не желая слушать, что он скажет дальше.

– Много ли на свете юных девушек, обладающих чудесной устойчивостью к огню? Ты уникальный экземпляр, Клевер Элкин. Ты – диковина. Твой отец, несомненно, знал, какая ты упрямица. Если бы он наказал тебе беречь себя, ты бросилась бы ему на помощь и погибла. Но он велел хранить и беречь эту сумку – чтобы ты ради этого осталась в живых. Так и вышло.

– Он не стал бы мне лгать, – сдавленным голосом возразила Клевер.

– А он и не солгал. Он велел позаботиться об одной диковине, единственной, которая ему необходима. И это ты.

Он еще не договорил, а Клевер уже понимала, что избегала этой правды. Вот и мистер Агат интересовался ею больше, чем медицинским саквояжем. А Гриб – разве он не грозился, что сожжет ее? И нападения Цапли никто бы не пережил, кроме…

Но теперь, когда она услышала произнесенную вслух чистую правду, у нее подкосились ноги. В саквояже не было ничего, кроме врачебных инструментов и старых часов, которые кто-то сунул туда давным-давно.

– Но отец ненавидел диковины, – прошептала девочка. – О чем же он мог думать, глядя на меня?

У нее подрагивали кончики пальцев, и Клевер чувствовала, что вот-вот упадет в обморок. В голову пришла ужасная мысль: лучше бы он умер, не зная, кто я. Вконец запутавшись, Клевер уронила голову на руки. Она сожалела, что так подумала. Весь этот кошмар разбивал ей сердце.

– В целях безопасности мы не указываем истинное местоположение диковин, – пробормотала Клевер. – Вот почему мы никогда не жили в больших городах. Он скрывал меня на озере Саламандра.

– Несгораемая девочка! – восторгался Ганнибал. – Я не верил слухам, пока не наткнулся на тебя, разыскивая лазутчиков из Луизианы! Но ты же видишь, что судьба на нашей стороне?! Твой отец был прав, юная Элкин. Ты действительно несешь надежду. Все эти годы ты боялась не огня, моя девочка, а собственной силы! Ты должна позволить мне лично представить тебя сенатору. Он мне доверяет.

– Почему вы работаете на него?

– Он является председателем Комитета по полномочиям военного времени и Комитета по безопасности на границе. Он человек дальновидный и готовый мужественно защищать нашу нацию.

– Но что ему нужно от меня?

– Не могу же я обсуждать такие тонкие стратегические планы здесь, в чистом поле. Но, если позволишь, я отвечу на все твои вопросы, как только мы благополучно воссоединимся с сенатором.

– Я не хочу в этом участвовать.