В дверях толпились люди, их было больше прежнего. Всех одолевало любопытство, и каждому хотелось посмотреть, как странная девчонка во второй раз будет тягаться с Кобальтом. Десятки людей следом за ней вошли в таверну, и их разговоры эхом отдавались от стропил.

– Она ведьма.

– А Змея-то при ней.

– Я видел, как волшебный дух тащит ее мертвое тело.

Клевер, прихрамывая, подошла к лестнице. Нога сильно болела, но Пресноводная гадюка, явно желая ободрить, обвила ее крепче. В мешке заворочалась Сюзанна. Клевер ощутила грозную мощь своих необычных соратниц.

– Я здесь из-за тайн, которые вы мне задолжали, мистер Кобальт. Без них я отсюда не уйду.

– Никто не может лгать Шляпе, – пропел Кобальт. – Почему же я чувствую себя обманутым? Что за игру ты ведешь, надоеда?

– Это вы обманщик и грубиян, – сказала Клевер, поднявшись до середины лестничного пролета. Огромный пес Кобальта спросонья зарычал. Увидев Клевер, он вскочил, едва не повалив стол и опрокинув стакан с уксусом.

– Хватит! – рявкнул Кобальт, и собака кинулась на Клевер.

Громадина прыгнула прямо с верхней ступеньки, обнажив желтые клыки. Казалось, боль в раненой лапе только прибавила ей злости. Клевер попыталась увернуться, но собака сильно ударила ее грудью, и они вместе полетели через перила на стоявший внизу стол. Собака скатилась на пол и попыталась встать, но лапы разъезжались на битом стекле в луже пролитого пива. Толпа попятилась от грозного зверя.

Клевер успела подняться на ноги как раз в тот момент, когда собака поставила передние лапы на стол. Стол закачался, но Клевер, оттолкнувшись, высоко подпрыгнула и ухватилась за железный обруч, на котором висели лампы. Она повисла на нем, словно коптящийся над огнем окорок, а собака рычала и клацала зубами.

Масло из покачнувшихся ламп попало Клевер на руку, но она все же сумела дотянуться до мешка. Вылетев, Сюзанна приземлилась у лап собаки. Пес наклонился, чтобы схватить Куклу, однако он мог бы с тем же успехом атаковать корабельный якорь. А вот Сюзанна дернула пса за ухо так, что он с размаху ударился массивной головой об пол. Не дав ему подняться, Кукла рванула его за шкирку и метнула так, что пес телом вышиб окно и с визгом скрылся из виду.

– Трактирщик! – заорал Кобальт. – Выстави эту малявку!

Вытащив из-под стойки старый мушкет, хозяин таверны приблизился к Клевер.

– Довольно, детка. Ты зашла слишком далеко.

Не слушая его, Клевер закричала от внезапной мучительной боли. Сначала она решила, что в нее выстрелил хозяин таверны. Но потом увидела огонь. В лампе загорелось масло, и ее рука вспыхнула. Клевер упала на стол, корчась от невыносимой муки.

Время, казалось, замедлилось, в голове замельтешили обрывки мыслей. Мелькали воспоминания о пациентах, покрытых волдырями и страшными шрамами от ожогов. Девочка пыталась напоминать себе, что она другая и ожогам не подвержена, но боль была настоящей, руку словно резали осколками стекла. Пытаясь сбить пламя, она заметила наверху Кобальта – прохвост собирался сбежать по лестнице.

Каждая жилка, каждая мышца кричала от мучительной боли, но Клевер заставила себя не обращать на это внимания. Когда пламя подобралось к шее, она перелезла через перила на лестницу, перекрывая путь Кобальту. Поднявшись по ступеням, она, оставляя за собой огненный след, двинулась на Кобальта, загоняя его в угол балкона.

Тем временем внизу Сюзанна крушила мебель ружьем хозяина таверны.

Пламя уже целиком охватило девочку, боль, словно банши, бушевала и выла внутри ее черепа. Клевер не спускала глаз с Кобальта. Но краем глаза заметила, что ее волосы раскалились докрасна.

Кобальт прижался к стене, широко раскрыв глаза.

– Кто ты? Что ты? – воскликнул он.