– Кто ты? Что ты? – воскликнул он.

Его вопрос заставил Клевер остановиться. Пресноводная гадюка крепче обвила ее – змея тоже страдала, но, став единой с Клевер, так же не горела.

Когда от невыносимого жара, казалось, стал плавиться мозг, девочка услышала собственный обжигающий, как лава, голос:

– Меня зовут Клевер Константиновна Элкин, и я очень сердита на вас, господин Кобальт, – пламя вокруг, казалось, вторило бушевавшему внутри нее гневу. Этот гнев казался ей очень древним и поднимался к поверхности, как магма из недр вулкана. – Вы берете то, что вам не принадлежит. Вы обманываете. Вы совершаете насилие…

Наконец масло выгорело, и огонь с шипением начал опадать. В жизни Клевер не было ничего приятнее, чем дуновение прохладного воздуха на руке. Она выхватила Шляпу из рук Кобальта и спрятала за спину, словно задумав показать фокус.

– У каждого человека есть тайны, мистер Кобальт. Но у вас их слишком много. Пожалуйста, расскажите мне все, что знаете о моей матери, – с этими словами она сунула Шляпу Кобальту в лицо.

Кобальт так затряс головой, что с парика, как снег, посыпалась пудра.

– Я забыла сказать: ни в коем случае не заглядывайте внутрь.

– Надеешься, что этот трюк сработает со мной? – огрызнулся Кобальт. Но тут Шляпа издала странный звук, словно зазвенел хрустальный колокольчик. Пораженный Кобальт заглянул внутрь и сдавленно ахнул.

Когда сила Шляпы захватила Кобальта, из нее выбралась Пресноводная гремучая гадюка (успевшая, оказывается, туда заползти) и, все еще дымясь, свернулась кольцом на талии Клевер.

Кобальт протяжно застонал. Его глаза вылезли на лоб, колени подогнулись. Клевер опустила Шляпу на пол и отошла в сторону, подальше от извивающегося в своем нелепом костюме Кобальта.

И вдруг секреты – все разом – зеленым потоком хлынули из Кобальта и полились в Шляпу. Они извергались, как самый настоящий водопад из влажных шепотков и приглушенных криков. Клевер хотела лишь, пригрозив змеей, припугнуть Кобальта. Убедить его рассказать то, что она хотела знать. Но Шляпа перехватила инициативу. Всего через несколько секунд одежда на стремительно худеющем Кобальте стала обвисать. Вставные зубы со стуком упали на пол, а парик соскользнул, обнажив бледный шишковатый череп.

– Почему я стала диковиной? – выкрикнула Клевер, не понимая, кого она спрашивает, Кобальта или Шляпу. – Как справиться с Ледяным Крюком? И где мне найти Штопальщицу?

Но если в комковатом месиве и имелись ответы, у Клевер никак не получалось их выудить. Тайны, копившиеся годами, все лились в Шляпу, а сам Кобальт становился все легче, пока, наконец, его не приподняло в воздух, как воздушный шарик. Он парил в воздухе и дергался, как кукла на ниточке, за которую дергает капризный ребенок. За долгое время Кобальт настолько погряз в тайнах и секретах, что они буквально пропитали каждую каплю его крови и каждую клеточку тела. И сейчас синие струйки вытекали даже из его ушей.

Клевер, ахнув, зажала рот, но заставила себя не зажмуриться, чтобы не пропустить ни единого намека на секреты своей матери.

С ног Кобальта сползли чулки и вместе с туфлями свалились на пол, а вслед за ними упали и перчатки. Шляпа пожирала его целиком. Но она втянула в свой водоворот не все секреты. Одни синими дымками парили в воздухе, другие собрались на полу в лужицы. Некоторые расползлись и забились в щели или на осиных крылышках вились у окон. Те, у которых выросли паучьи лапки, проворно разбежались, а другие, похожие на слизняков, ползали по стенам. Комната наполнилась призрачными голосами.

Поток хлынул через край переполненной Шляпы, и Клевер в ужасе содрогнулась, когда мимо нее пронеслись голоса призраков прошлого. Она заткнула уши, чтобы не слышать оглушительных воплей. За несколько отчаянных секунд весь пол был затоплен, и Клевер пошатнулась, едва не сбитая с ног мутным бурным потоком.