– Взгляните на них! – Клевер указала на молодых людей, стоявших в высокой, по колено, траве. – Эти юноши верят вам. А вы собираетесь пришивать им чьи попало руки и ноги, подобранные на поле битвы, набивать их, как огородные чучела, и отправлять обратно, чтобы в них там стреляли – снова и снова? И снова гнали в атаку, даже если сквозь них просвистят пушечные ядра?

– Надеюсь, в этом не будет необходимости. Но на войне порой приходится принимать неприглядные решения.

– Это просто кошмар какой-то! Бесчисленная армия против неубиваемой армии, Ганнибал, но ведь такая война не закончится никогда, – голос Клевер дрогнул. – Нельзя допустить, чтобы такое случилось.

Ганнибал взглянул на нее устало.

– Не сенатор изобрел гнусов. Если мы не получим это преимущество, им воспользуются французы. Уж лучше мы применим этот метод, чем Бонапарт.

– А что будет со Штопальщицей, – спросила Клевер, – после того, как она расскажет вам секрет?

– Мы устроим ее в удобном и укромном месте и позаботимся, чтобы ее способности не смог использовать неприятель.

– А если она откажется?

Ганнибал снова покачал головой.

– Вы убьете ее. – Клевер, наконец, расплакалась.

– А теперь очень тщательно взвешивай каждое слово, каждый шаг, медсестра Элкин. Ты и в самом деле готова пожертвовать собственным будущим, чтобы защитить ведьму?

– Она моя мать! – прошипела Клевер сквозь крепко сжатые зубы.

Ганнибал потрясенно уставился на девочку. Значит, он не знал. Впрочем, это не имело значения.

Клевер вытерла щеки. Решение было принято.

– Я не стану помогать вам создавать армию нежити. И доберусь до Штопальщицы раньше вас, – сказала Клевер.

И, вспомнив девиз Общества, прибавила:

– Custodia Insolitum.

Отряд к этому времени выстроился в пять четких рядов, лицом к окутанным туманом горам. Солдаты стояли неподвижно, как деревянные куклы.

Ганнибал тяжело вздохнул.

– Это разбивает мне сердце, но я вынужден арестовать тебя, чтобы ты не помешала нам. Надеюсь, несколько дней в камере тебя образумят.

Он кивнул, давая знак гвардейцам, которые наблюдали издалека. Тут же трое всадников оказались рядом с девочкой, готовые схватить ее.

– Я не хочу в тюрьму и не дамся, – сказала Клевер, собрав все свое мужество. Из воротника ее рубашки высунулась Пресноводная гремучая гадюка, покачивая треугольной головой. Солдатские лошади встали на дыбы и заржали.

– Любой, кто прикоснется ко мне, узнает, каков поцелуй Пресноводной гадюки. У нее на всех хватит яда. И уж вы-то, Ганнибал, знаете, что в мешке у меня есть еще один защитник.

Взмахом крыла Ганнибал приказал своим людям отойти. Он посмотрел на Клевер блестящими, как драгоценные камни, глазами.

– Разумеется, мы доберемся до серебряных рудников раньше тебя. У тебя даже лошади нет.

По его сигналу лейтенант дунул в рожок. Отряд рысью двинулся к голубоватым горам, земля сотрясалась от топота копыт.

Прежде чем последовать за ними, Ганнибал мягко сказал Клевер:

– Ты делаешь неверный выбор, медсестра Элкин. Если я не привезу тебя к руднику, сенатор Оберн отправит за тобой кого-то другого. Но ты же знаешь, что такое горы. Ты пропадешь. Как друг, прошу тебя, не ставь под удар нашу миссию.

– Я спасла вам жизнь, – напомнила Клевер, снова надевая Шляпу.

– А я спас твою. Пожалуйста, не заставляй меня убирать тебя со сцены.

– Миру не пережить войны, которую вы затеяли, – сказала Клевер. – И все же, несмотря ни на что, я знаю, что у вас доброе сердце, Ганнибал.